Ты больше не бросаешься на меня, как дикая кошка, не швыряешься моими подарками… – с губ срывается нервный смех, но она воспринимает его, как насмешку над ней. Вздрагивает, как от удара, обхватывая свои плечи руками, словно в ознобе. – У тебя было достаточно времени, чтобы подумать о своем поведении. И что я вижу? Фальшивые слезы смирения, мольбы, которые не стоят ни цента? – резко хватаю ее за волосы, оттягивая голову назад. От боли, ее глаза снова наполняются слезами. – И ты продолжаешь лгать мне, вместо того, чтобы молить о прощении.
Знаешь, что может быть хуже шлюхи? – дергаю руку ниже, не щадя белокурые локоны. Мелания вскрикивает от боли, закусывая нижнюю губу. – Только лживая шлюха, – вплотную приближая к ней свое лицо, выплевываю я.
Никогда и ничего особенного.
В Мэл не было ничего, кроме моего члена. Которому в ней было охренеть, как хорошо.
Вот и все, что нужно, наконец, осознать.
– Джаред, прошу, умоляю… – не слушая ее мольбу, я схватил девушку за запястья и положил раскрытые ладони Мелании на ее ягодицы.
– Раздвинь, sharmutah. Хм… Покажи, как ты не хочешь, чтобы я трахнул тебя в попку.
– Я не хочу, – сдавленным и слабым голосом.
– Что, стыдно тебе? Стыдно, что я унижаю тебя, вытираю ноги… а ты влажная, как последняя бл*дь? – я смотрю на то, как Мэл выполняет мой приказ.
– Видишь? Как просто. Быть послушной шлюхой своего господина. – Наклоняюсь к ее уху и выпрямляюсь снова. Смотрю на подтянутую задницу, стискивая челюсти от напряжения, вызванного безумным желанием.
Я закрываю глаза, чтобы прогнать картинку, на которой мои пальцы оставляют синяки на ее красивых бедрах, пока грубо имею ее прямо на этом столе."
"Она больше не рыдает, не умоляет о пощаде, осознав бессмысленность своих предыдущих попыток изменить мое решение. И, когда я касаюсь ее затылка, она опускает голову, пряча лицо в собственных волосах. Рассыпавшихся по столу. Раздается щелчок, Мэл не сразу понимает, что случилось, продолжая лежать на столе с оголенной задницей. Я отхожу в сторону, и когда маска соскальзывает с ее лица, и, с грохотом, падает на пол.
Мэл резко выпрямляется, поворачиваясь к мне. Она прижимает ладони к щекам, которые две недели были скрыты под драгоценным металлом, словно не веря во внезапное освобождение.
Я ухмыляюсь, опираясь спиной на дверь ее тюрьмы, собираясь насладится ее дальнейшим унижением. Мэл резко опускает руки вниз, и, вместо потрясения и ужаса, в ее глазах вспыхивает ярость.
– Ненавижу тебя.
