Вдыхаю полной грудью прохладный воздух, и распахиваю глаза. Зрение возвращается ко мне не сразу, а вот легкая головная боль кажется слишком странной. Это не мигрень. Что-то гораздо хуже. И я пока не осознаю, что именно. И где я…
Встаю с постели, едва соображая, и оглядываюсь по сторонам. Яркий свет причиняет еще одну порцию боли, ударяя по глазам, но, когда я наконец привыкаю, стены возвращаются на место, и я вижу, где нахожусь.
Я в спальне, на огромной кровати с роскошным шелковым балдахином под потолком, который поддерживают четыре столба.
Тончайший шелк блестит, словно в нем спрятаны частички золота. Кровать мягкая, высокая, огромная. Как для принцессы. Заваленная подушками, на которых вышит один и тот же, пугающий меня, арабский символ.
Сердце переходит на бег, вместе с ужасающим осознанием того факта, что я… в Анмаре."
"Этот ублюдок просто взял и вывез меня из страны! У меня нет ни документов, ни телефона… ничего. Неужели он думает, что я стану новой игрушкой в его гареме?! С кем он меня попутал? Господи, это все неправда.
Мне слишком страшно. Перед внутренним взором внезапно встает лицо моей мамы, которая так и не дождется от меня привычного звонка в пятницу. Или уже не дождалась… Я до боли кусаю губы, чтобы не взвыть от тоски и отчаянья.
Но все куда хуже, чем я ожидала.
Я пытаюсь сделать первые шаги, но тут же падаю от того, что ноги меня не слушаются. Неизвестно сколько я пребывала в амебном состоянии…
Подползаю к пастельно-бирюзового цвета стене и слабо царапаю ее, вновь пытаясь закричать.
Но из груди вырывается только жалобный писк.
– Что ты со мной сделал… – шепчу я, чувствуя острую боль в области затылка. И только когда я облокотилась на стену и ударилась об нее, я, наконец, начала понимать, что со мной что-то не так.
Нет… он же не мог сделать этого. Слишком… жестоко. Даже для него.
Закрываю глаза чувствуя, как веки обжигают, непролитые за все эти дни пребывания в коматозном состаянии, слезы. Они должны быть на моих щеках… губах. Но их нет.
Потому что верхняя часть моего лица закрыта платиновой маской.
Той самой, что Джаред любезно подарил мне в самолете.
Пытаясь унять дрожь в онемевших пальцах, я поднимаю руки к затылку и нащупываю что-то твердое. Массивный замок. Маска держится на ободке, который плотно опоясывает голову, сдавливая кожу.
Видимо Джаред все-таки действительно хочет убить меня. Медленно и мучительно.
– Я сниму ее… сниму, ублюдок… – задыхаясь, пытаюсь сорвать с себя маску, но ничего не выходит.
