Я не должен быть один.
– Мэл, – хриплым, спросонья голосом зову я, протягивая руку. Соседняя подушка холодная и пустая. Поднимаю голову, оглядываясь вокруг. Солнечный свет заливает спальню золотистыми лучами.
Ни одной вещи Мэл. Словно прошедшая дикая сладострастная горячая ночь была лишь моим сном, вызванной болезненной тоской по моей девочке.
Ее нет… Ушла – понимаю с особенной ясностью, прогоняя остатки сна, рывком скидывая одеяло.
Нет смысла надеяться, что Мелания в ванной или на кухне варит нам кофе.
Она снова сбежала. Ее отсутствием дышит опустевший дом, остывшая кровать, мое замершее сердце. Ей не нужно оставлять мне посланий, чтобы я понял, почувствовал, осознал, что она затеяла, чего добивалась.
Я понимаю, черт возьми, не могу осуждать ее. Я знал, что она вела свою игру, как только увидел в спортзале. Какая смешная месть. Женщины – непостижимые создания.
– Зачем, melegim… – бормочу себе под нос, взлохмачивая волосы, опускаю ноги на пол, и дергаюсь от острой боли, почувствовав, как несколько осколков впиваются в голые ступни.
– Черт, маленькая ведьма, – рычу я, глядя на рассыпанные стекла от разбитой вазы вокруг кровати. Она сделала это намеренно. Напомнила мне, что я заставил ее пережить.
Ничего не забыла, не простила…
Но Мэл не знает главного – чтобы она не делала, куда бы не бежала – я найду и верну. Это неизбежно, единственное будущее для нас обоих – быть вместе. Даже если Мэл против. У меня свои способы убеждения.
Но ее появление вчера внесло некоторый хаос в мои планы.
Вытаскиваю осколки из ступней, морщась от боли. Неприятно, но, наверное, я заслужил. Маленькая злючка, надеюсь, теперь ты счастлива. Капли крови капают на пол, и я невольно вспоминаю ее танец, агонию и вспышки боли в ее глазах.
Сердце пропускает удары… Болезненно сжимается, и я понимаю особенно остро, что Мэл пыталась мне сказать.
Она никогда не простит.
Даже, если заставлю, привяжу к себе, не оставлю выбора.
Закрывая глаза, пытаюсь выровнять дыхание, успокоить бег сердца, услышать голос разума."
"Она любит меня, я смогу ее убедить. Но кого я обманываю … Самого себя – убедить не способен. Мое анмарское прозвище на ее нежной коже могло бы вернуть мне надежду, но я знаю, что не любовь ее толкнула сделать татуировку, а боль. Напоминание о боли…
Я сделала ее, потому что… хотела что-нибудь почувствовать, Джаред. Одно из самых болезненных мест.
