Тяжелое дыхание выдает его злость, волнение и возбуждение. Взгляд прикован к моей груди, скользит по оголенному животу. – Хочешь, чтоб я засадил тебе, как тогда, в маске? Ты этого хочешь, Мэл? Ты зачем меня раздразнила и убежала?! Я что тебе, мальчик что ли? – закипает он, и преодолевая воду, делает шаг ко мне. Еще ближе. Напряжение зашкаливает, мое сердце царапает грудную клетку. Я зажата со всех сторон, Джаред одной рукой ударяет стену рядом с моим лицом, а другая ложится на мое горло. Ложится, но не сжимает… пока.
– Что ты задумала?! Признавайся, – рявкает он, его взгляд метает молнии. Черт возьми, я должна блестяще отыграть роль. До утра. Ничем себя не выдать.
Ничего я не задумала, глупый. Всего лишь захотела истребить тебя из своего сердца.
– Джаред, ничего. Ты знаешь, чего я хочу, – многозначительно признаюсь я, чувствуя, как он толкается бедрами в мои.
– Что. Ты. Задумала? Лана, – по слогам произносит он, сжимая сильнее пальцы на моем горле. Мне не больно… почти.
– Я хочу тебя, Джаред, – на одном выдохе искренне шепчу я.
Это гребанная правда. Я умру от желания, от остановки сердца, если не почувствую его сейчас. Если не увижу удовольствие в его глазах. Если не увижу то, как он получает его, из-за меня… рядом со мной, глубоко во мне. Если мы не станем одним целым, идеальным, таким значимым…
– Хочешь меня? Отлично, – и тут он делает совсем не то, чего я ожидаю. Точнее… по крайней мере он отпускает мою шею. Наматывает волосы на кулак, и с совершенно невозмутимым лицом, оттягивает мою голову назад.
Он хочет поставить меня на колени и унизить этим?
Черта с два, я встану сама. Сегодня все будет по моим правилам, Джаред…
Мы разъярённо дышим друг другу в лицо, обмениваясь взаимной жгучей ненавистью… влажные от воды, промокшие насквозь. Моя одежда уже давно ничего не скрывает. Я запускаю большие пальцы за пояс его боксеров и спускаю их вниз, вместе с брюками, освобождая его пульсирующее желание. Мне необходимо потрогать его. Страсть разъедает внутренности и кожу, настолько горячо, что больно…
– Я скучала, Джаред.
Очень скучала, – искренне шепчу я, и это правда. Не игра. До утра это не будет игрой. До утра, это будет любовью.
И прежде, чем он успевает ответить или надавить на мои плечи, я опускаюсь перед ним на колени, удерживая свои ладони на его бедрах. Смотрю снизу-вверх в его глаза, ощущая близость на разрыв сердца.
Я не чувствую себя рабой, наядой, не чувствую себя унизительно, как тогда, когда жалась к его коленям и плакала.
