Ты чувствовал себя царем, думал, что дебил Саадат снова поможет тебе шагнуть на новый уровень. Выгоды все просчитал. Только мне насрать на выгоды. Никто и никогда не поимеет ни одного из Саадатов. Не родился еще такой смертник. Но только от тебя зависит, как я уйду. Тюрьма или банкротство, Пикот. Выбирай.
– Это ты блефуешь, Саадат. Я тебя не боюсь. Докажи еще все то, что нарисовано в твоих бумажках. – спрашивает Брайан, не скрывая своего презрения. – Могут пройти годы. И все это время твои счета будут заморожены.
И ради чего? Личной вендетты? Не думаю, что ты так рьяно охраняешь честь семьи. Дело же в другом, да? Хочешь, я угадаю?
– Я не гадать сюда пришел, Пикот, – отрезаю я металлическим тоном. Брайан смеется неприятным резким смехом.
– Маленькая блондиночка, – растягивая слова, произносит Брайан. Я чувствую, как медленно начинаю закипать. Во мне слишком много всего намешано и даже год жизни среди чопорных аристократов не научил меня сдержанности. Я соблюдал необходимые церемонии, но только Амелия знает, как тяжело мне это давалось.
Манерность мне ни к лицу.
– В ней же дело, – продолжает дразнить моего внутреннего зверя Брайан. – С какой целью ты думаешь, я притащил ее на выставку? Зачем мне иметь тебя. Я нормальной ориентации, прости, парень. Мне куда приятнее иметь ее, зная, как тебя до жути, до скрежета зубов бесит, что я имею то, что принадлежало тебе, – Брайан поджимает губы, мечтательно улыбаясь. – Горячая штучка. Есть от чего потерять голову.
Но терять миллионы ради очередной сучки, это глупо, Саадат. Ну, не надо выглядеть таким удивленным. Ты же навел справки. Мы с Мэл старые друзья. Я первым забрался под ее юбку. И это было совсем не сложно. Ни тогда, ни сейчас. Потрудится пришлось только тебе. Но, видимо, рожей не вышел, Саадат. Или происхождением. Арабский принц, – Брайан ухмыляется, немного наклоняясь вперед. Моя реакция предсказуема. Хотя я сам не понимаю, почему не разорвал его на части еще тридцать секунд назад, когда он только заикнулся о Мэл.
Один точный удар выбивает его из кресла, и он летит на пол, плюхаясь на спину. Характерный хруст при ударе говорит о том, что я что-то сломал на его смазливой мордашке. И это не нос, судя по отсутствию крови.
– Ты врешь, – яростно произношу я. Встаю и обхожу стол, неумолимо приближаясь к Пикоту. Он тоже поднимается на ноги, принимая стойку и явно собираясь дать мне отпор. Я смеюсь в голос. Меня учили драться, с детства.
