Я чувствую себя странно, и ничего не могу поделать с ощущением, что сам загнал себя в клетку, из которой нет выхода.
Если до этого момента наш брак воспринимался, как дань традициям, определенный долг, который я выполнил ради блага моей семьи, то теперь он стал реальностью, которая принесла свои плоды.
И я не могу не понимать, что беременность Рании еще больше отдаляет меня от Мэл, делая невозможной и ничтожной нашу связь. Она не примет свою роль девочки для моей услады, зная, что где-то существует моя беременная жена.
Мелания Йонсен – западная девушка, для которой наши законы и традиции так же непонятны и чужды, как мне невыносима мысль о том, чтобы оставить ее и вернуть в мир, к которому она привыкла. В мир, где на нее смотрят мужчины, и где она вольна смотреть на них так же открыто, как и они на нее. И не только смотреть.
А это означает одно – наши жестокие пляски никогда не закончатся. Мы уничтожим друг друга, и я ничего уже не могу остановить или исправить. Я не отпущу ее, не смогу, не имею сил сделать единственный правильный поступок в своей жизни.
Я буду держать ее рядом, даже если она будет ненавидеть меня всем сердцем, а она будет. Конечно, будет.
Не могу сказать, что я не заслужил, как и не могу обещать, что дальше не станет хуже. Больнее.
Всего один день, что мы провели вместе, не терзая друг друга, счастливые, принадлежащие друг другу целиком и полностью, изменил многое в моей душе. Я хотел бы, чтобы вся моя жизнь была такой, но это неисполнимое желание."
"Я – часть своей страны, Адам бин Рашид аль-Саадат, один из череды наследников короля Анмара, и у меня есть обязанности перед страной и честью семьи.
Я не могу и не имею права пренебречь ими, не могу выбрать девушку, которая занимает все мои мысли. Даже когда бесконечная вереница родственников приходит в мой дом выразить поздравления по поводу беременности моей супруги, перед моим мысленным взором вновь и новь возникает бледное лицо Мэл, искажённое болью. Я заставляю себя улыбаться гостям, но чувствую другое. Рания держит мою руку, принимая пожелания от членов моей семьи и выглядит почти счастливой.
Я стараюсь не показать истинных чувств, но мы оба знаем, что наша игра бездарна.
Ее беременность не сделала нас ближе. Скорее, наоборот.
И дело не в ребенке. Я буду любить сына и дочь, кого бы ни послал нам Аллах, но не Ранию, не свою жену. Вспоминаю собственное детство и точно знаю, что мой ребенок никогда не испытает того, что довелось испытать мне. Он или она увидят только лучшее.
