С тревогой ожидала появления остальных участников этой безобразной сцены, но никто не появился, вот только за неприятным ожиданием у меня вдруг возникла мысль.
О чем таком просила Наиля эту Фаину, раз не позволила той договорить, залепив пощечину? Неужели она специально не предупредила ее, что хозяин дома взял вторую жену?
До утра беспокойно кручусь в постели, вздрагивая от каждого шороха. Не могу спать. С ужасающим, не поддающимся описанию страхом жду появления Тагира. Впадаю в дремотное состояние и снова просыпаюсь, когда путаю явь и сон.
Мне чудятся звуки, хлопки.
Открываются со скрипом двери, стучат по полу шаги, рваный вскрик разрывает ночную тишину… То ли сновидение, то ли реальность… Померещилось, будто передо мной возник Юсупов с окровавленными руками, но, когда я выплыла из забытья, в комнате было пусто. Только я и темнота.
Без конца мусолю в голове слова Тагира про ипподром. Так сильно желаю, чтобы это было неправдой, ведь тема лошадей так болезненна для всей нашей семьи, что сейчас у меня колет под лопатками.
Я восемь лет не видела конюшни, не ощущала запаха конского навоза."
"“Не бойся. Лошади умные создания, они чуют страх, — звучат в памяти слова старшего брата Аслана в тот день, когда мне исполнилось восемь. — Подожди пока на скамейке, хорошо? Я сейчас вернусь”.
Брат отвлекся и отошел к хозяину конюшни. Мы часто приходили сюда в любое свободное время, когда у него появлялась минутка. Самая большая его страсть — лошади — приносила ему такую радость, что даже я стала увлекаться, видя его счастливое лицо.
В тот злополучный день мне казалось, что я самая умная, взрослая, всё могу сама. Не послушала брата и, когда он отвернулся, увлеченный разговором, воровато оглянулась по сторонам и запрыгнула на Карата, любимчика Аслана, сама. Я пришпорила зверя и понеслась галопом сразу, чувствуя, как ветер треплет волосы, но так увлеклась, что не смогла вовремя по неопытности повернуть от ограды.
Свист. Падение. Крики людей и брата. Повезло, что Карат не затоптал меня ногами и ускакал, так что в тот раз я отделалась переломом ноги.
“До свадьбы заживет”, — усмехнулся уже в больнице брат, ласково трепля меня по щеке.
И это воспоминание осталось со мной на всю жизнь, а вот лошади… Нет. После жестокой смерти Аслана я ни разу не смогла переступить порог ни одного ипподрома, ни одной конюшни. До свадьбы заживет… Проваливаюсь в темноту…
Когда по полу ползут утренние тени, подрываюсь с постели, осознав, что мне все-таки удалось поспать несколько часов.
