Ноги немного дрожат, всё же странная волна удовольствия на короткий миг охватила мое тело в момент кульминации.
Но морально двоякость ситуации мне неприятна. Ведь когда-то я мечтала быть любимой женой, а вынужденно стала младшей… Второй… Нежеланной… Инкубатором для ребенка некогда любимого мужчины и бывшей подруги.
Приподнимаюсь. Едва хватает сил на то, чтобы соскрести себя с постели. Бросаю взгляд на смятые простыни с маленьким красным пятном, и в душу снова кинжалом вонзается стыд. Хочу сбежать отсюда и быстро вскакиваю, натягивая одежду кое-как.
Не даю себе оглянуться, на цыпочках иду к выходу из чужой спальни. Надеюсь, что не столкнусь ни с кем по дороге, мне нужно просто собраться с духом, побыть одной.
Коридор пуст, лишь слабо светят бра, толстый ковер скрадывает звук шагов. Босыми ногами ступаю по мягкому ворсу, ничуть не согреваясь. Меня знобит. Постоянно воровато смотрю по сторонам, но, на счастье, никого не встречаю.
Дохожу до конца коридора, где мне выделили комнату, дергаю ручку, вот только дверь заперта.
Поворачиваю ручку, но она не поддается. Задумавшись, переступаю с ноги на ногу, а потом думаю, что, может, я ошиблась и перепутала комнаты. Оглядываюсь. Все двери одинаковые. Наверное, я и правда от нервов позабыла, в каком направлении нужно идти. Обхватываю себя руками за плечи, чувствуя озноб и слабость во всем теле.
Почесываю бровь и хмурюсь, не зная, куда мне податься ночью, а потом решаю пойти в кухню и просто посидеть на стуле, ожидая утра. Желудок дергается, отзываясь на мысли о еде.
Злюсь на саму себя за то, что мое тело продолжает жить, чувствовать и желать чего-то, в то время как разум омертвел. Мысли вялые, плавают в вязком вареве из страха, отчаяния и омерзения от самой себя.
Иду и слышу только звук своего дыхания. В кухне темно, так что не сразу понимаю, где оказалась, а вот свет включить не решаюсь. Подхожу к столу и жадно пью воду из графина, налив ее в стакан.
Голод немного отпускает, но всё равно виски простреливает болью.
Тянусь к холодильнику, затем отдергиваю руку. Не знаю, чего ожидать от хозяев дома. Чувство такое, словно, если я что-то возьму из еды, мне прилетит ворох претензий и недовольства.
Я опустошена, так что убираю руку, так и не съев ничего. До чего докатилась… Живу в чужом доме, где никто не протянет мне и куска хлеба… Так стыдно, что сажусь на стул и, облокотившись о стол, утыкаюсь лицом в ладони.
Сдерживаю слезы, чтобы завтра лицо не выглядело опухшим.
