Сказали присмотреть — но за чем присматривать?
Ощущение подвоха царапает нутро, но я стараюсь от него избавиться. Зачем придумываешь то, чего нет, Ясмина?
Спустя час меня начинает бить ощутимый мандраж. Наиля как сквозь землю провалилась, еда не приготовлена. Моя часть работы выполнена давно, а к своей подруга так и не приступила.
Я не решилась взяться за готовку и приготовить что-то на свой вкус, просто убрала в холодильник быстро портящиеся продукты и села ждать хоть кого-то.
Где в этом доме моя спальня — не знаю, Наиля так и не показала, а сама я не решаюсь хозяйничать в чужом доме и выискивать что-то, будто воровка.
В какой-то момент тяжелая поступь шагов заставляет меня вскочить на ноги и прижать руку к груди, чтобы унять бешено колотящееся сердце. Узнаю сразу. Это Тагир. Идет сюда. Ему вторят мелкие дробные шаги. Не один.
Приглаживаю растрепанные волосы и кусаю губы. От волнения я не могу стоять на ногах. А от голода сводит желудок. Только ты, Ясмина, могла провести на кухне несколько часов и не притронуться к еде.
— А где? — Наиля быстро доходит до плиты и с недоумением смотрит на пустые конфорки. — Ясми, еще ничего не готово? Я думала, сейчас сядем и поедим. Тагир голоден, да, мое сердце? — кошкой ластится к нему, глядит как на божество.
Суровый взгляд мужа ни на секунду не задерживается на Наиле. Складывается ощущение, что он отмахивается от нее, как от назойливого комара, зудящего на ухо.
В то время как меня он пригвождает своим взглядом к месту, отчего я не могу пошевелиться, дыхание толчками вырывается из груди, и я пытаюсь осознать, что мне делать.
При Тагире, при котором не имею права сказать ни слова, не могу объясниться.
Поднимаю глаза и демонстрирую железобетонное спокойствие, сцепив зубы до боли так, что кожа на щеках натягивается.
— Сейчас я что-то быстро приготовлю, Тагир, — щебечет Наиля, проскальзывая мимо мужа и подходя к холодильнику, открывает его и смотрит в светящееся пространство. — Мясо? Салат? Что ты хочешь, любимый?
У Тагира заметно дергается щека, он медленно переводит взгляд на жену, и видно, что не слышал ни единого слова из ее речи.
Понять, что ей нужно, нетрудно, но он не торопится ответить. Снова обращает свой холодный взор на меня.
— Ты не хотела порадовать меня ужином, жена? — цедит сквозь зубы, сжимая и разжимая кулаки. Тяжелый взгляд исподлобья наводит страха.
— Ясмина, скорее всего, не так меня поняла, — опять вклинивается Наиля, стараясь быть милой.
