Я знаю, куда уехал Тагир, и не могу дождаться его возвращения. Кажусь себе хрустальным сосудом, который бросили об пол, и он медленно трещит, грозясь рассыпаться в мелкое крошево.
Рядом постоянно кто-то крутится. Фаина, охранники. Не оставляют меня одну ни на секунду. Выполняют Тагиров приказ, берегут меня как зеницу ока. И мне должно быть приятно, но дискомфорт сильнее. Да и, в конце концов, кто виноват, что мне необходима охрана? Но Наили нет в доме, что же мне угрожает теперь? Или охрана, напротив, следит, чтобы я не сбежала?
Большую часть дня провожу в выделенной мне комнате.
Сбор вещей много времени не занимает, брать с собой мне нечего. Личные вещи, привезенные с собой в этот дом, включая фото Аслана, на этом всё.
А когда слышу грохот и отборный мужской мат, выхожу в коридор.
— Что там такое? — спрашиваю у них, уже всерьез обеспокоенная.
Один кивает другому, мол, сходи проверь, и охранник уходит.
— Не переживайте, госпожа Ясмина, мы разберемся, — успокаивает меня молодой охранник, даже осмеливается улыбнуться.
Хочу спросить, когда приедет Тагир, но давлю в себе это желание.
Проходит несколько минут, но охранник не возвращается, тишина становится зловещей, а я не могу зайти в комнату, пока не пойму, что в доме всё в порядке.
— Сходи, пожалуйста, посмотри, что там происходит."
"— Не велено, госпожа Ясмина, я получил прямой приказ не отходить от вас ни на шаг.
— Но что со мной случится? — усмехаюсь, оглядывая пустую комнату. — Здесь точно безопасно.
— Ладно. Пойду узнаю, что там. Господин Ахмет разбушевался сегодня.
Выдохнув, провожаю его взглядом, отходя не в комнату, а в дальнюю часть коридора — закуток, куда никто и никогда не заходит. Но здесь есть окно. А я даже себе не хочу признаваться, что очень жду приезда Тагира. Стою и вглядываюсь в заветный поворот, из-за которого должна вывернуть машина Юсупова.
Думаю об обете, который нарушила, и оправдываю себя тем, могу теперь бороться за правду. Неужели сегодня честное имя моего брата будет восстановлено? Тогда родители примут меня обратно? Если приду к ним с благой вестью?
Вопрос, который не дает покоя годами, маячит на краю сознания.
Кто же тогда, если не Аслан, в ту роковую ночь напал на Малику?
И голос, который слышится внезапно позади, звучит как раскат грома, как грозное предзнаменование родом из прошлого.
— Вот ты где, — сиплый голос Ахмета пугает меня до чертиков.
Поворачиваю голову и вижу отца Наили с бутылкой в руках, не в силах понять, как он оказался здесь в обход охраны.
