Он хорош гусь, уж я-то вижу! Ему хоть на чучело юбку надень, он его до дыр зацелует… Всем пока! Мальчики, не отставать! Девочка пошла казниться!
Магцари сомкнулись вокруг Склеппи и повели.
– А все-таки последнее слово осталось за мной! – сказала она, спускаясь по винтовой лестнице.
– Топай, топай! Приговоренным к смерти запрещается болтать, – произнес пожилой магцарь, подталкивая ее в спину рукоятью секиры.
«Вот я и допрыгалась. Даже Нипухус не помог», – грустно подумала Склеппи.
* * *«Тяжелая дверь темницы захлопнулась с тем звуком, с которым топор опускается на плаху.
Девушка стояла неподвижно, оглушенная свалившимся на нее несчастьем. Ее глаза постепенно привыкали к полумраку».
Так написали бы в средненьком приключенческом романе, который охотно прибегает к помощи его величества трафарета. Но, увы, в нашем случае все произошло иначе. Реальная жизнь обладает значительно большим запасом деталей и мелких нелепостей, которые превращают любое банальное действие в неповторимое.
Прежде чем втолкнуть Гробулию в камеру, магцарям долго пришлось разыскивать запропастившегося куда-то мага-тюремщика.
Некогда он был царским астрологом, но был переведен в тюремщики за ошибочные предсказания, привычку регулярно выходить в астрал, любовь к травке-забавке и, главное, за неделикатное обращение с болонками Ее Величества.
Наконец тюремщик был обнаружен в пыточной, мирно спящим на новом войлоке под блоком абсолютной истины, как возвышенно именовал дыбу романтик Бэр III. Когда тюремщика растолкали, обнаружилось, что он находится в том исключительном состоянии, когда небо кажется жидким, на полу мерещатся зубастые звезды, а запахи становятся квадратными и норовят ввинтиться в ноздри через уши.
Растолкавшие его маги предстали перед беднягой в обличье всадников ада, явившихся за его душой, и он дико заорал, отмахиваясь от них клещами.
Лишь пару минут спустя он разобрался, что к чему, и поутих. Даже при том, что коварные предметы принимали обличье друг друга, тюремщик сумел быстро разобраться с ключами и открыть камеру.
Гробулию втолкнули внутрь. Дверь захлопнулась, но не со звуком топора, а со звуком, с которым захлопываются все без исключения двери, окованные железом.
– Надолго к нам? – спросил тюремщик.
– Да нет. Утром казнят, – ответил один из магцарей.
– А… Ну тогда одеяло можно не давать. И на полу поспит, – сказал бывший астролог и, позванивая ключами, удалился на негнущихся ногах досматривать абсурдные сны.
Склеппи осмотрелась.
