Когда-то здесь располагалась кладовка, где хранились крупные рыбины для кормления драконов. Затем Гуссину вздумалось экономить на крупной рыбе, и теперь драконов кормили мелкой – а точнее, держали впроголодь. Но даже положенной мелкой рыбешки им доставалась лишь треть. Другая треть разворовывалась старшим драконюхом, а еще треть средств выделялась казначейством фиктивно, сразу оседая в высокопоставленных карманах.
Оказавшись в закутке, И-Ван положил в гамак несколько камней, накрыл сверху старой попоной и применил известное с древних времен заклинание трех слюнок, которые, поочередно подсыхая, должны были отвечать ночной страже.
Убедившись, что со стороны гамак выглядит так, словно там действительно спит человек, И-Ван выскользнул из драконюшни и сразу же, не переходя по длинному молу, где его могла заметить береговая стража, скользнул в воду.
Тело обожгло холодом. Несмотря на то что лето уже началось, вода в океане почти не прогрелась. Посиневшими губами И-Ван быстро пробормотал согревающее заклинание Белус горячкус.
Висевший на шее амулет дважды вспыхнул, и от него по всему телу разлилось живительное тепло. Кровь в жилах побежала быстрее. Стараясь держаться подальше от рыбацких лодок и галер, с которых порой долетали голоса, И-Ван быстро поплыл вдоль берега. Он стремился выбраться за длинные стены, спускавшиеся к самой воде, и потом уже выйти на берег, на котором нечеткими оранжевыми пятнами расплывались костры стражи. Вода пахла рыбой, драконами и водорослями. И-Ван любил этот запах, как любил и само ощущение близости океана.
Это был единственный способ покинуть От-И-Тиду. Сделать это иначе было невозможно. Ни один из слуг Гуссина Семипалого, принесший магическую клятву-присягу на верность Его Величеству, которая своей суровостью и массой ограничений больше походила на длинное самопроклятие, не мог выйти из города, не имея хотя бы разрешения государственной канцелярии. Провести стражу, затесавшись в толпу выходящих из города крестьян, было еще реально, но невозможно было обойти хитрое заклинание, наложенное на огромные медные ворота с двумя литыми мордами касаток.
Створки ворот с грохотом захлопывались, едва пытающийся ускользнуть бедняга перешагивал незримую черту.
Но океан не ворота. Его воды свободны и мятежно-беспокойны, а огромные валы дерзкими пощечинами век за веком вызывают на бой гранитные волнорезы. Боевым магам От-И-Тиды не наложить на него такого же заклинания, даже если все вместе они будут колдовать в течение века.
И-Ван плыл долго.
