И уже в этом было торжество истинной силы над силой мнимой.
«БРАСЛЕТОНОСЦЫ, ПОВИНУЙТЕСЬ! ПОСТАВЬТЕ ЧАШУ!» – снова прозвучал голос. Он стал еще суше, еще злее.
Браслет на запястье у Склеппи сомкнулся. Теперь он был не раскаленным, как прежде, а безумно холодным. Гробулии чудилось, будто тонкая ледяная змея ползет по костям в мозг и начинает сковывать его. Склеппи напрягла всю свою волю, но ощутила, что это бесполезно. Воля, владевшая ею, была в тысячи раз сильнее ее воли.
«Браслетоносец станет рабом браслета», – словно сквозь туман донеслись до нее слова Хозяйки Медной Горы.
Но Склеппи, хотя и слышала их, уже не понимала их значения. Она вообще не понимала уже ничего, кроме того, что нужно выполнить приказ.
Двигаясь точно во сне, Склеппи присела рядом с неподвижно лежащим Ургом и, взяв его мешок, вытряхнула из него рунную чашу. Потом, взяв ее за края, поставила в центр стола."
"«ВСЕ… ТВОЯ МИССИЯ ВЫПОЛНЕНА! ПОЗДНЕЕ Я ВЫПЬЮ ИЗ ТЕБЯ ОСТАТОК СИЛ, А ПОКА СПАТЬ!» – небрежно сказал голос, и Гробулия рухнула рядом с Ургом.
Влажная тряпка, которой был опутан браслет Шурасино, внезапно вспыхнула и зачадила вонючим дымом. Борейский маг завопил, хотя и не ощущал боли, а лишь беспомощный леденящий ужас. Холодная змейка повиновения уже вползала в его сознание точно так же, как в сознание рядового Гуннио.
Пальцы на его могучих руках сжимались и разжимались, точно не знали, кому повиноваться.
«ВАШ ЧЕРЕД! ВЫ ДВОЕ! ВОЗЬМИТЕ ДЕВЧОНКУ И ВЫПУСТИТЕ ИЗ НЕЕ КРОВЬ! ПОСТАРАЙТЕСЬ, ЧТОБЫ НИ КАПЛИ НЕ ПРОЛИЛОСЬ МИМО СОСУДА!» – прошуршал голос.
Шурасино и Гуннио повернулись к ней. О том, как тяжело давалось им повиновение, Таня видела по их мокрым, точно выпитым лицам и ввалившимся глазам. Казалось, Гуннио и Шурасино подтаивают как свечи. «Стихиарий вытягивает силы из тех, кто ему повинуется», – вспомнила она.
Ягуни стоял у стены и машинально, едва ли соображая, что он делает, сковыривал ногтями с нее потеки еловой смолы. Лицо у него было каким-то потерянным. Тане редко приходилось видеть великолепного мага и фокусника в такой прострации.
Почти сразу она поняла причины его растерянности. У него был кинжал, но как он мог его использовать? Против бесплотного Стихиария, который был везде и одновременно нигде, кинжал бессилен. Набрасываться же с кинжалом на Гуннио, Гробулию и Шурасино было бы безумием.
Гуннио сделал шаг. Его могучая лапа сомкнулась на предплечье у Тани. Таня рванулась, попыталась оттолкнуть его, но справиться с Гуннио не смогла.
