– Гы! А того… Можно я тоже врежу кому-нибудь? – сказал рядовой Гуннио, у которого всегда, когда кто-то дрался, начинали чесаться кулаки.
– Кому ты врежешь, лапочка? – вкрадчиво, как клинический психолог, спросила Склеппи.
– Да обоим врежу. И этому, который полуконь, тоже, – застенчиво сказал Гуннио.
Мардоний посмотрел на Гуннио с большим сомнением.
– Тебе что, лапочка, нравится Гроттер? Эта абстрактная скульптура на тему носа и контрабаса? – нахмурилась Склеппи.
– Не, не нравится… Просто чего они дерутся, а мне нельзя? – возмутился Гуннио.
Гробулия подняла голову. На луг у Арапса медленно опускалась пикирующая крепость Борея. Шурасино, успевший напудрить свой облезлый парик, стоял, облокотившись о поручни, и, посвистывая, посматривал вниз.
– Эх, папочка мой дедуся, до Стихиария мы доберемся с ветерком! – сказал Ягуни.
* * *Пикирующая крепость медленно плыла по Диким Землям, следуя причудливому течению Стикса. Внизу петляла и ревела вечная река. Сверху ее воды казались матово-темными. В них, как в зеркале, возникали и таяли причудливые фигуры, руны и лица.
Таня неосторожно загляделась на них, склонившись над перилами.
«Прыгни! Прыгни! Ты забудешь все! Не будет страдания, не будет усталости! Просто прыгни, и ты увидишь, как прохладны мои воды. Ты, как в адском огне, горишь в суете этого мира, я же подарю тебе покой!» – журчал и звенел голос речного божества, сплетенный из тысяч струй.
Усталость всех прошедших дней разом набросилась на нее, и Таня ощутила, как нужен ей покой. Не замечая, что подчиняется зову вод, она перекинула через перила одну, а затем и другую ногу.
Теперь она висела на краю пикирующей крепости. Сейчас она разожмет пальцы – и…
– Танька, сумасшедшая! Трезвиа душос! – крикнул И-Ван, хватая ее за запястье и втаскивая назад.
Очнувшись, Таня глянула вниз. Ей стало жутко, когда она увидела, с какой высоты только что не спрыгнула.
– Не смотри на воду! Стикс тебя заманивает, – пояснил И-Ван.
– А что это были за слова, которые ты сказал?
– Отрезвляющее заклинание.
Мое любимое. Я сам, как замечтаюсь, вечно спускаю себя с небес на землю, – сказал И-Ван.
– И часто ты мечтаешь?
– Постоянно. Впустишь в себя мечту, и она несет тебя куда-то. Точно перепрыгиваешь с облака на облако. Кажется, и от тела бы отказался, только чтобы мечты стали явью, – чуть смутившись, признался И-Ван.
– Я знаю. Просто знаю, и все, – кивнула Таня и еще раз заглянула в бездонные глаза И-Вана, которые казались ей куда глубже коварного Стикса.
