Его рука легла на рукоять меча, лицо стало жестким.
– Нет! – крикнул он. – Откуда ты знаешь про чашу? Отвечай! Ну!
– Стой! Не заставляй меня стрелять! – прогремел грозный голос.
Ург быстро обернулся. Из кустарника появился вороной кентавр. Его могучий лук был натянут, а наконечник стрелы смотрел ему точно в нагрудник. Не струсив, Ург тоже схватился за лук. Теперь уже двое – он и Мардоний целились друг в друга.
– Вы подосланные убийцы! Вы ищете чашу, не так ли? – процедил Ург.
– Киска, – ласково сказала Гробулия.
– Если бы мы были убийцы, мы бы застрелили тебя издали. Мы же говорим с тобой по-хорошему или почти по-хорошему. Нам нужно взглянуть на чашу, и только!
– НЕТ! – снова произнес Ург.
Его рука, до упора натянувшая тетиву, начала уже подрагивать от напряжения. Еще немного – и стрела сорвется сама. И-Ван, вынырнувший из кустарника вслед за кентавром, это понял.
– Хап-цап! – быстро крикнул он.
Сумка, висевшая у Урга на плече, резко дернулась. Ург потерял равновесие. Стрела, слетевшая с его лука, пронеслась высоко над головой кентавра.
Одним скачком Мардоний преодолел разделявшее их расстояние и схватил Урга за руки. Силы были неравны. Мальчишка семнадцати лет и могучий кентавр. После короткой борьбы Ург лишился меча, лука и кинжала, а его сумка перекочевала к Мардонию.
– Держи его на прицеле! – велел кентавр И-Вану, передавая ему лук Урга и колчан. – А ты, если хочешь, – иди! Мы не причиним тебе вреда!
– Ложь! – презрительно сказал Ург. – Мне нужна эта чаша. От нее зависит жизнь той, которая мне очень дорога.
– Вот они, однолюбы, все такие! Так я и думала, что тут без девицы не обошлось! И хоть я твою девушку не знаю, а она мне уже заранее не нравится! – не без зависти фыркнула Склеппи.
Кентавр открыл сумку и без церемоний вытряхнул чашу на траву. Подняв ее и вертя в руках, стал разглядывать руны.
– Руна усиления магии… Дальше пара пространственных рун, логично, без них редко обходится… А это что за руны? Странно, мне казалось, я знаю их все, – бормотал он, проводя по рунам пальцем, чтобы лучше узнавать их.
Кентавр не заметил, как задел пальцем острый заусенец на краю чаши. Капля крови из порезанной подушечки быстро скатилась по краю и залила одну из рун. Руна с жадностью губки впитала в себя кровь. Белый альбатрос издал высокий, почти счастливый крик, стремительно, но все так же не делая ни единого взмаха крыльями, взмыл в небо и растаял.
Кентавр провел рукой по лицу, точно снимая паутину. Голова у него на мгновение закружилась.
