– Что-то тебя последнее время зациклило на «Quo», «qui», «quod»! Переверни страницу, киса! – насмешливо сказала Таня.
– Interdum stultus opportuna loquitur![12] – огрызнулся медальон.
– Так я и думала. Ты все забыл. Даже русский язык.
– Parva componere magnis![13] Я Феофил Гроттер, и мне известно все на свете! – не очень уверенно сказал медальон.
– Но только не то, кто за мной охотится.
– По-твоему, я могу забыть этого чокнутого Стихиария? Да его вообще забыть невозможно! – огрызнулся медальон.
– Почему? – быстро спросила Таня, умоляюще косясь на Ягуни, чтобы он ни в коем случае не встревал.
Телепат и фокусник затаил дыхание. Глупое недоразумение между ними было забыто.
– Потому что я ему не заплатил, – захихикал медальон.
– Ты ему не заплатил?
– Ну да! А как ты хотела? Он нагло увеличил плату. Мы договаривались о мешке жемчуга, но он забраковал его и потребовал кровь моей новорожденной дочери. Всю, до последней капли. Я был в шоке.
– Как он мог потребовать кровь вместо жемчуга? Разве магические договоренности можно изменить?
– Qui tacet – consentire videtur![14] Видишь ли, стихиарии – хитрые и бессердечные бестии, обладающие чудовищной магической силой.
Они живут в бесконечно далеком от нас отражении. Условия оплаты с ними надо оговаривать заранее. Один раз и очень жестко, потребовав все мыслимые и немыслимые клятвы. Я так и сделал, но забыл взять со Стихиария клятву, что тот вернется к себе в отражение, когда закончит работу. Он отказался и стал требовать кровь моей дочери за возвращение.
Мне пришлось надуть его. Я создал двойника и налил в его чашу кровь альбатроса с добавлением разрыв-травы и цветов папоротника. Это гремучая смесь. Когда она попала на руны чаши, чаша взбунтовалась и отправила Стихиария в мир-отражение. Я оказал этому миру скверную услугу, я знаю, но отсюда ему не выбраться. С ним вместе я заслал магический артефакт, с которым даже он не может ничего поделать. Если б ты видела, что произошло, когда он взял чашу! Такая воронка открылась, что sta viator![15] Зато в свое отражение Стихиарий вернуться не сможет, пока… э-э… не помню, что точно должно произойти…
Речь медальона становилась невнятной.
Он холодел и погружался в дрему. Паузы между словами становились длинными. Таня спохватилась, что что-то в речи медальона зацепило ее. «Альбатрос… – вспомнила она. – Птица, которая висела над костром всю ночь… Совпадение?»
– А что за сделка была у вас со Стихиарием? – спросила она.
– Я уже не помню.
