* * *
Пилар вышла из подъезда, осмотрелась по сторонам. Двор был пуст, оно и понятно — время после одиннадцати вечера принято проводить дома с семьёй, или спать, так как, скорее всего, предстоит вставать рано на работу. Молодёжь — ночные жители, но они давно уже перестали шататься по дворам, это в годы молодости бабки Пилар было принято собираться компанией во дворе. Петь песни под гитару и слышать вопли отдельно недовольных соседей о том, что пора прекратить шуметь, а то, те милицию вызовут. Милиции, впрочем, как и советских нарушителей общественного покоя, давно не существовало.
Милицию давно уже переименовали в полицию. Молодёжь превратилась в современных мажоров, с лавочек во дворе они перекочевали в ночные клубы.
Пилар, сжав в руках сумочку, полная решимости направилась в сторону остановки, благо ехать было совсем недалеко — кладбище было всего в трёх остановках от дома, а то, возможно, что она и не решилась бы. Хотя, все это отговорки; даже если бы кладбище было за городом, в пределах 200 км, она все равно на попутках или такси добралась бы до нужной цели.
Так как куча истраченных нервов, подозрений и страха, что эта мразь в один прекрасный день заберёт у неё Дадо, не давала покоя девушке. Эта старушка слишком часто стала летать в свои заграничные поездки и естественно, что Дадо как собачонка едет за ней — это его работа, но…
Работа ли?
Пилар стала в этом очень сомневаться, особенно в последнее время.
Пилар на негнущихся ногах, вздрагивая от каждого шороха и треска, вошла на территорию кладбища.
Кресты и памятники как отпечатки чёрно-белых негативов вырисовывались на фоне могил, холмики, заросшие травой, чередовались с засаженными красивыми цветами ухоженными могилками.
Деревья без листьев, с крючковатыми ветвями, похожими на лапы хищных птиц, добавляли зловещих красок, от которых страх липкой струйкой вползал в сердце. Но Пилар не могла позволить себе уйти, тем более, сейчас, когда она так близка к цели."
"Сначала она двинулась к валежнику — туда, где старая часть кладбища, на которой уже давным-давно не хоронили, была заброшена и отделена от новой сваленным в кучу хламом, спиленными ветками и всевозможным природным мусором, овитая сухим плющом и прошлогодней опавшей листвой.
Там находились очень старые могилы, большей своей частью заброшенные, с покосившимися крестами, покрытыми мхом и побуревшими от влаги надгробными плитами. Памятники с обсыпавшимися краями или потрескавшиеся от старости, с выцветшими фото и трудночитаемыми надписями.
