Хорошо, если предположить, что второй малыш тоже мой,и я его родила, то почему я ничего не помню? И самый главный вопрос, почему ни один врач за все девять месяцев не сказал мне, что я ношу двойню? Каким образом трижды сделанное разными врачами УЗИ на разных месяцах беременности ни разу не показало наличие второго ребёнка?
Как можно было видеть одного и не видеть второго? Куча вопросов, и ни одного логического ответа. Медсестра обещала, что придёт доктор и ответит мне на все вопросы, вот только очень сомневалась, что он сможет объяснить,каким образом моя одноплодная беременность превратилась в двойню аккуратно перед родами.
Говорить о том, что я не рада такому подарку судьбы, я не стану — двое малышей — это просто замечательно, но как все же это объяснить?
Из роддома Дадо меня не встречал. Я позвонила ему за несколько дней до выписки и попросила этого не делать. Почему? Очень хороший вопрос. А потому что очень боялась за жизнь своих детей. Я уже столько раз говорила о том, что Пилар безумна, что набила оскомину вам этой фразой.
Но простите, как ещё можно назвать женщину, которая маниакально вас преследует, и с этим практически ничего нельзя сделать?
А случилось следующее. Пилар (уж не знаю, каким образом ей это удалось — то ли она использовала какие-то связи отца, то ли воспользовалась его деньгами, чтобы подкупить ко-го-то из медперсонала), но как бы там ни было, ей удалось пробраться в родильное отделение. Сейчас во всех роддомах детки сразу после рождения находятся с мамами, но это в том случае, если женщине не делали операцию, или имел место какой-то другой медицинский случай с осложнением у самих младенцев.
Всех крох, не достигших веса двух килограммов, помещают в закрытые кувезы, где для них создаются оптимальные условия, напоминающие те, в которых они находились внутриутробно. Вот и моих малышей поместили туда же."
"Я, конечно же, каждый день, вернее несколько раз в день, ходила навещать их. И в одно из таких посещений я чуть не сошла с ума. Войдя в палату, где стояли кувезы с младенцами, я увидела странную медсестру, склонившуюся над одним из кувезов.
Поздоровавшись, я подошла поближе и замерла с широко раскрытыми глазами. Девица достала из кармана огромный шприц с иглой, в котором была какая-то жидкость и, повернувшись ко мне, сняла с лица защитную маску. Я узнала в ней Пилар. Та, глядя на меня, мерзко улыбнулась, демонстрируя шприц в своей руке. А затем прижала указательный палец другой руки к своим губам, приказывая мне молчать.
