Я смогу сказать врачам, что я жена, просто мы пока ещё не расписаны, но я беременна от него, и тогда меня к нему уж точно пропустят. Конечно, очень не хотелось этим пользоваться, и уж тем более раскрывать подобную информацию перед Пилар, но если по-другому не получится, то придётся раскрыть карты. Хотя я надеялась, что все обойдётся, и Дадо пойдёт на поправку, а моя тайна останется при мне.
* * *
Ещё несколько изматывающих часов неизвестности мы сидели и ждали. Идти в больничный кафетерий Пилар не захотела, она заказала себе доставку обеда и устроилась прямо в фойе, разложив все это на железной скамье.
Я не стала любоваться на то, как она ест. Особого голода я не испытывала, но решила выпить чашечку кофе и хоть как-то подкрепить силы.
Отказываться от похода в кафетерий, в отличие от Пилар, я не стала, да и к тому же я не пропущу, когда кто-то выйдет с новостями из реанимационного блока. Стеклянная стена между кафе и фойе давала хороший обзор.
Я не успела сделать и двух глотков, как появился лечащий врач Дадо.
Вытирая губы салфеткой, я бросила на стол скомканный бумажный шарик и поспешила туда, где врач разговаривал с Пилар. До меня донеслись обрывки фразы о том, что Дадо стало значительно хуже, вскрылись какие-то новые травмы, и его снова готовят к операции. Врач стал уверять нас в том, что они будут делать все возможное, чтобы спасти его жизнь. Но судя по тому, как ухудшается его самочувствие, сказал он, нам не стоит обольщаться и все, что мы сейчас можем сделать, это молиться и ждать.
Услышав все это, я медленно осела на железную скамью. Закрыв лицо руками, я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, склоняя голову как можно ниже, говорят, что это помогает не потерять сознание. Пилар, в отличие от меня, была более сдержана, когда слушала доктора, но стоило ему скрыться за дверью, как она обрушилась на меня словно цунами."
"Она схватила меня за плечи, и резко поставила на ноги, тряся как тряпичную куклу и крича, что есть силы мне в лицо:
— Это ты виновата во всем! — орала она, не обращая внимания на окружающих и проходящих мимо людей, которые шарахнулись в разные стороны от звука ее голоса.
— Все это из-за тебя!
— Я ничего не делала— попыталась оправдаться я и оторвать от себя ее цепкие пальцы.
— Ты нет, а я да!
Пилар будто помешалась и теперь кричала то, о чем в нормальном своём состоянии никогда бы не сказала, тем более мне. В приступе гнева и отчаяния она выкрикивала то, о чем я никогда не должна была узнать.
