Бороться с притяжением истинной пары последние дни стало практически невыносимо, и только разум останавливал Элю от глупости. Не разрешал поддаться обаянию Михаила и его хищной привлекательности. Она поклялась сдерживать себя, сколько это представится возможным. Поклялась не показывать своих истинных желаний и чувств. Поклялась не давать козырь в руки ее врагу…
Михаил склонился к девичьему лицу, приятно царапая щетиной кожу на щеке, но не позволил себе больше легкого поцелуя в висок. Практически невесомого и неощутимого.
– Я хочу жить своей жизнью. Не зависеть от мнения других. Я всегда этого хотел и не скрывал. Разве ты не хотела того же самого?
– Хотела, – согласилась Эля, откашливаясь.
– Представь, как трудно добиться свободы, – говорил тихо Михаил, покачивая свою княгиню в танце. – Второе тысячелетие я бьюсь за это. Когда-то мне удается добиться десятилетия или даже сотни лет вдали от грызни. И сейчас нам представился шанс. Тебе и мне. Так почему я должен отказываться от него? Почему ты должна отказываться? Что ты теряешь? Возможность называться Светлой княгиней? Жить в улье, где у тебя нет никого?
– Я не теряю ничего, – согласилась Эля.
– Но вот ты… – она осмелилась поднять взгляд.
– Я обретаю настоящую свободу и тебя.
– Да, но при этом теряешь власть.
– Я не прочь расстаться с креслом и кабинетом. Никогда их особо не любил.
– Врешь, – произнесла юная княгиня, поймав Михаила на лжи.
– Вру, – согласился он. – Мне нравилось наблюдать за людьми с высоты.
Они мелкими букашками сновали у меня под ногами.
– Вот теперь я тебя узнаю, – произнесла Эля, скользя ладонями по мужским предплечьям и пытаясь отстраниться.
Светлый князь пресек ее попытку.
– Мелодия еще не закончилась, – произнес он.
– Ее и не было, Михаил.
– Была. И есть. В моей голове. Мы еще танцуем, – ответил он, нарушая всяческие границы дозволенного, прижимаясь щекой к девичьему виску, и, не скрываясь, вдыхал аромат волос княгини.
– Я так могу подумать, что тебе нравится происходящее.
– А разве я когда утверждал, что мне претит твоя компания?
– У меня такое чувство, что ты загоняешь меня в ловушку, – призналась Эля. – Довольно умело, хочу признаться. Я не чувствую в твоих словах лжи и даже… ощущаю какое-то расположение.
– Значит, я все делаю правильно, – ответил Михаил. – Так чего ты хочешь, моя княгиня?
– Я не хочу быть княгиней, – произнесла она воинственно. – Не хочу быть приложением к тебе.
