Много лет назад бар еще напоминал своим видом приличное заведение, сейчас же – притон. Краска с металлических дверей давно облезла, и ее место заняла ржавчина, стены исписаны, нет, скорее, измалеваны горе-художниками, а на уровне метра от земли еще и украшены потеками. И это только со стороны главного входа, а если заглянуть за угол, то можно увидеть ту картину, что предстала перед взором Элеоноры.
– Но разве это не твое заведение?
– Мое, – не раздумывая, ответил Михаил и присел на корточки. – Иди сюда. Взгляни на него.
Не желая пачкать туфельки, юная княгиня мерцнула и проявилась рядом с князем.
– И что я должна увидеть в лице этого пьяницы? – спросила она, стараясь не дышать.
– Не в лице, а в глазах.
– Поясни, – попросила Эля.
– Раз ты знаешь, что это заведение Светлых, то ты и знаешь, чем тут промышляют.
– Это знает каждый нелюдь. Вы продаете наркотик на основе вампирской крови. Лилу.
Она хотела уколоть этими словами Михаила, но не вышло.
– Все верно, – согласился он. – Но ведь никто не делает это насильно.
Все они, – он повел головой, – пришли за новыми впечатлениями. Добровольно. Именно этот, – Светлый князь скривился, указывая пальцем, – хотел попробовать что-то новое. От скуки. Но закончилось все не так весело, как он хотел. Мать его выгнала из дома, когда в квартире уже не осталось ничего мало-мальски ценного. Кстати, он ее бил. Всегда. Еще подростком, – князь переместился к следующей куче мусора, как могло это показаться на первый взгляд. – Она. Да, это она.
Эля с трудом узнала в грязном существе человека, не говоря уже о том, какого он пола.
– Что она? – спросила, поморщившись от совершенно пустого взгляда.
Женщина смотрела сквозь Михаила. Если бы не оглушающее сердцебиение, то ее можно было бы принять за труп.
– Когда деньги закончились и купить дозу было не на что, она выставила на продажу собственного сына в социальной сети. Мило, не находишь?
– Ужасно, – прошептала юная княгиня.
– Вон там мой любимчик, – вампир указал в угол.
– Я тебя поняла, – Элеонора прервала его.
– По десятку не самых лучших людей ты решил характеризовать всех. Но… – она взяла его за руку и развернула к многоэтажному дому. В некоторых окнах уже горел свет. – Хороших больше. Там любят своих внуков, – указала на подсвеченное окно. – А там женщина души не чает в своих учениках…
– Не по десятку, а по миллионам…
– Но все равно большая часть любит своих детей и стариков-родителей.
– На самом деле это не важно. Я не собираюсь искать в пище идеалы.
