Аккуратно опустился и присел на песок, вытягивая ноги. – Наш дом почти готов. Осталось обустроить внутри, это я оставил для тебя. Только ничего не нужно отвечать едкого, моя маленькая княжна, я просто озвучил факт.
На языке вампирши так и крутились слова. Злые и обидные.
– Я не буду этим заниматься, – ответила она.
– Хорошо. Тогда это сделаю я. На свой вкус.
– Думаю, это правильно. Хозяин дома так и должен делать. Ведь жить-то ему там.
Михаил усмехнулся.
– Признай, ты пытаешься сделать мне больно по инерции. Уже без особого желания.
Эля едва не задохнулась от возмущения.
– Поверь, нет!
– Как скажешь. Наши судьбы изначально переплелись при странных обстоятельствах…
– Согласна, – она сдалась и присела рядом. – Так как ты узнал об этом месте?
– Не доверяешь?..
Княжна задумалась."
"– Нет, – ответила честно. – У меня всегда будет крохотное сомнение, что ты играешь за две стороны.
– Хотя бы честно и прямо, – обронил Светлый князь, усаживаясь удобнее, словно в ближайшее время он никуда не собирался уходить.
– А тебя не ждут подданные?
– И опять прямо, моя княжна. Не знаю, наверное, ждут.
– Ты меня злишь!
– День откровений, – рассмеялся Михаил.
– Зачем ты пришел? И почему именно сейчас? Ты ведь мог прийти и раньше.
– Не хотел рисковать. Приберег козырь на крайний случай.
– А сейчас крайний случай? – все так же раздраженно поинтересовалась Эля.
– Определенно. Я не хочу, чтобы сын не знал меня.
– Серьезно?
– Серьезно, – Светлый князь повернул голову и взглянул лукаво. – Ты злишься, что я не пришел раньше, ведь так?
От осознания правоты вампира княжна даже перестала дышать, обдумывая слова.
Как он точно подметил причину ее негодования.
– Ты заблуждаешься! – выпалила она.
Чувство контроля вновь покидало ее. Словно они вернулись во времена их первых встреч.
– Будь по-твоему, – согласился Михаил, чем разозлил княжну еще больше.
– Думаешь, если будешь вот так со всем соглашаться, я прощу тебя?!
– Очень на это надеюсь, – спокойно ответил он.
Эля подарила продолжительный гневный взгляд своему “сердцу”, но первая опустила глаза, ругая себя за это.
Внутри все клокотало от переполняющих чувств, большая часть которых заставляла болезненно сжиматься сердце княжны, а вторая – меньшая, но более насыщенная, пыталась скрыть собой обиду.
– Что было правдой? – спросила Эля, глядя на сына.
– Все.
– Не ври!
– Не вру. Все, что происходило в стенах нашего дома, было правдой. Абсолютно все, – Михаил склонился к ребенку и шумно вдохнул.
