Не захотела оставлять следы своего присутствия.
Нельзя!
Она поклялась, что не простит!"
"Эля еще раз стерла с лица следы собственной слабости и вернулась в покои. Обессиленно опустилась в ближайшее кресло. Соленый запах моря успел впитаться в ткань и волосы. Но если от него было избавиться проще простого, то от воспоминаний – не было никакой возможности. Воспоминания могли притупиться, стать не такими яркими, но не исчезнуть без следа.
Княжна приоткрыла глаза, реагируя на тихий шелест ткани.
– Мам, я не хочу сейчас говорить.
Прости, – произнесла Эля.
– Не говори. Только послушай.
– Не хочу.
Темная княгиня не отступала.
– Михаил пришел, он сейчас внизу.
– Мне это безразлично, – слишком эмоционально ответила Эля.
– Он пришел не к тебе, а к твоему отцу. Принес обезглавленное тело Власты… и извинения.
Глава 28. Лед дал трещину
– И что ты предлагаешь мне с ней делать? – спросил Александр, с ленцой осматривая обезглавленное тело вампирши.
– Желательно сжечь, – посоветовал Михаил. – Чтобы у Власты не осталось шанса вернуться к жизни.
– Я все же не понимаю, зачем она мне?
Светлый князь усмехнулся.
– Она гарант безопасности моего “сердца” – твоей дочери. И гарант безопасности моего потомства.
– Элеонора бы поспорила с твоими последними словами, – отозвался Александр, легким кивком головы приглашая войти в улей. – И не забудь дар, – хмыкнул, скосив взгляд на тело Власты.
Хозяин улья с присущей ему неторопливостью, тонко граничащей с издевательством, прошел в зал и принялся за растопку камина.
– Твоя решительность подкупает. Хоть и довольно запоздалая, – говорил он, укладывая поленья.
– Согласен.
– Согласен, что запоздалая или что подкупает? – уточнил Александр, открывая флакон с жидкостью и щедро поливая древесину. Он не стал дожидаться ответа, да тот был и не важен. – Не знаю, насколько этот шаг приблизит тебя к моей дочери, но однозначно подтолкнет твоих подданных к измене. Не всех. Самых приближенных. Подобные показательные действия вызывают страх. А страх – желание защитить себя во что бы ни стало.
– Зачем ты мне это сейчас говоришь? – спросил Михаил, наблюдая за ярко вспыхнувшим пламенем. – Я поступил так, как должен был.
– Да, – Александр отошел от камина, отряхивая руки. – Когда речь идет о паре или потомстве, волнения за собственную судьбу уходят на второй план. Убирай за собой, – Михаил, не раздумывая, без сожаления, зашвырнул тело в горящее нутро камина. – Мы так долго остаемся одни, что забываем о многовековых правилах.
