– Ради встречи со своей парой, – боль в груди вынудила вампира ссутулиться и упереться ладонями колени.
Тук. Тук. Тук.
Сердце принялось разгонять загустевшую кровь, обостряя и без того яркие эмоции, принося еще больше страданий и жажду обладать той, кто его не подпустит к себе.
Юная княжна все еще смотрела на посетителя, время которого так нагло отобрал Михаил.
– Благодарю, – произнесла она. – Ваш дар порадует моего сына, – в ее голосе ни намека на волнение. – А значит, буду рада и я.
Посетитель склонился и поспешил уйти.
– Раз мы закончили, – Эля плавно поднялась на ноги, держа в руках шкатулку, – я наконец смогу утолить жажду. Я голодна, – сообщила она матери, все это время молчаливо наблюдавшей за Михаилом.
Вампирши покинули кабинет степенно и не спеша, едва не натолкнувшись на Светлого князя. Ему пришлось отойти вправо.
“Пустое место. Ничто”, – он вспомнил слова Элеоноры.
Глава 25. Ты слишком эмоциональна
Впервые за долгое время Эля хотела спать. Нет, она не испытывала усталости, а искала способ забыться хотя бы на время.
Дни шли один за другим, а обида не затихала, как и не притуплялась злость.
Он предал.
Растоптал.
Унизил!
И никакие рассказы отца о том, что Михаил отступился, не помогали ей успокоиться.
– Ты его защищаешь! – выкрикнула вампирша.
Темный князь подошел к дочери, хотел провести по распущенным волосам, но она не позволила. Резко отстранилась и зашипела:
– Не нужно меня жалеть.
– Имею на это полное право. Я твой отец.
– Я не хочу, – она упрямо вздернула подбородок.
– И я не защищаю Михаила, я озвучиваю факты. Он бы мог довести задуманное до логического конца, но не стал.
– И после этого ты говоришь, что не защищаешь Михаила?! – княжна негодовала. – А еще он напоил меня своей кровью, но перед этим его друзья вкололи мне кровь умирающего! Все его якобы хорошие поступки аннулируются! Он лгал, глядя мне в глаза! Ладно… не лгал, искусно строил предложения, выкручивался. Как змей! Как гад! Как… – Эля всплеснула руками и от бессилия зарычала.
– Ты слишком эмоциональна, – заметил Александр, чем вывел из себя Элю еще больше.
– Я еще спокойна…
– Тише, дочь. Я лишь хотел сказать, что не стоит забывать о потомстве.
Воинственность с лица вампирши в ту же секунды слетела, уступая место растерянности.
– Да… да, папа́, ты прав, – накрыв животик ладонями, она выровняла дыхание, но вновь вспомнила о предателе, и воздуха стало не хватать. Ведь он сейчас не страдает так, как она. Не чувствует остро-остро.
