Вот до чего меня довела совместная жизнь с герцогом Гейрлейвом.
Добравшись до дома, я скрылась от родителей Алмира и закрылась в его кабинете. Потому как боялась, что даже в спальне леди Гейрлейв мне не даст покоя.
— Ханни? — в кабинет заглянула Женевьева, — С тобой все в порядке? Как ты себя чувствуешь?
Все понятно, леди Гейрлейв уже успела поднять на уши весь дом за те недолгие минуты, что мы здесь находимся.
— Все в порядке, — поспешила я успокоить свою компаньонку, помощницу и няню в одном лице, — Мне просто нужно немного покоя, чтобы заняться делами.
Последние дни были слишком суматошными, и я не успела посмотреть бумаги, которые доставил управляющий отцовского поместья еще декаду назад. Нужно было проверить все его отчеты, согласовать расходы за будущий период и отправить деньги на расходы. Неплохо бы было навестить дом, в который я перееду уже через год и удостовериться, что там все в порядке.
— Понимаю, — вздохнула Женевьева, опускаясь в кресло напротив, — Леди Гейрлейв способна свести с ума кого угодно.
— Она все грезит внуками, — призналась я.
— А что думаете вы с Алмиром на этот счет? — осторожно поинтересовалась помощница.
Помню, вскоре после свадьбы нас с Женевьевой ждал серьезный разговор. Тогда моя няня и, по совместительству единственный близкий человек, тоже заинтересовалась вопросом, почему мы с герцогом не спешим обзавестись наследниками, если безумно влюблены друг в друга. Тогда мне удалось отговориться тем, что я пока слишком молода и неопытна для того, чтобы становиться матерью.
Женевьева, несмотря на ее романтичную натуру, к моей радости, в эту легенду поверила и даже поддержала мое решение.
С тех самых пор, за все два года эта тема в наших разговорах больше не поднималась. Чему я несказанно радовалась, но понимала, что рано или поздно у Женевьевы появятся закономерные вопросы.
До долгожданного развода оставался всего год, а окружающие начинали все больше наседать на нас с Алмиром. Причем, страдала от этого всего только я.
К герцогу Гейрлейву обычно боялись подходить с таким деликатным вопросом. И донимала начальника тайной канцелярии лишь его родная матушка, которая к сыну не испытывала совершенно никакого пиетета.
Поэтому я не придумала ничего лучше, чем выпалить:
— Кажется, мы уже готовы стать родителями. И сейчас работаем над этим вопросом.
Лучше пойти на опережение и начать этот разговор раньше, чем Женевьева укрепится в своих подозрениях.
