И общие добрые знакомые нашлись, которые принесли мне новость на хвосте и попытались насладиться увиденной реакцией.
А я…я ведь даже скандал ему устроить не могла, потому что наш брак не более, чем фикция, которая скоро подойдет к своему логическому завершению.
Зато это меня отрезвило и помогло избавиться от неуместных чувств к временному мужу. Сначала их пришлось затолкать поглубже, а потом, кажется, даже отпустило. И мы с Алмиром даже спокойно сосуществовали рядом, став практически друзьями.
Так все и было до сегодняшнего дня, когда мой временный супруг с чего-то вдруг решил предъявить на меня права перед посторонним мужчиной, имея все это время любовницу под боком.
— Ханни? — позвал меня Алмир сонным голосом, — Ты почему не спишь?
Я настолько глубоко погрузилась в собственные мысли, что даже не заметила, как супруг проснулся.
— Сейчас, — произнесла я, поднимаясь с места.
Да, что-то за прошедшие два года осталось неизменным. Мы по-прежнему ночевали в одной спальне и спали в одной постели, делая вид даже перед слугами, что мы счастливы в браке.
Но чем ближе приближался день развода, тем больше я начинала думать о том, каким же проблемами по итогу может обернуться для нас эта ложь?
Алмир, казалось, совершенно об этом не задумывался, вовсю играя роль счастливого супруга. Интересно, задумывался ли он о том, какой скандал прогремит на весь высший свет, когда я запрошу развода по истечению трех лет? Он ведь не мог не задумываться об этом. Как и о том, какой это урон нанесет по нашим репутациям.
Когда я забралась в постель рядом с герцогом Гейрлейвом, тот снова распахнул глаза, а после повернулся ко мне всем корпусом, разворачиваясь боком на кровати.
— Совсем забыл сказать, — произнес он внезапно, — Завтра должны приехать родители.
Что-то мне подсказывает, что он не забыл, а намеренно утаил эту информацию до последнего момента.
— Снова?! Они же только недавно уехали.
— Дорогая, тебе стоит терпимее относиться к моим родителям. Все же, мы одна семья.
— О, я была бы к ним гораздо терпимее, если бы твои родители не настаивали постоянно на пополнении этой самой семьи.
Последние полтора года многоуважаемая леди Гейрлейв только и делала, что терроризировала меня вопросом заведения потомства. И с каждым разом мне все труднее было удерживать эту осаду, потому как с каждым визитом у леди Гейрлейв появлялись новые аргументы. А меня, по-прежнему, сдерживала необходимость скрывать всю правду.
