Редкая и очень дорогая вещь.
— Вы так хорошо разбираетесь в артефактах? — не сдержала я собственного любопытства.
— Не без этого, — уклончиво сообщил супруг, — О, а вот этот милый браслетик способен реагировать на яды.
Герцог Гейрлейв с любопытством принялся изучать артефакты, на которых явно прослеживался почерк отца. Почему же он их не продал, если они так редки и высоко ценятся? А если папа создавал их для меня, то почему оставил здесь, а не в поместье? Логичнее ведь было бы предположить, что опасность может поджидать меня до того, как я доберусь до ячейки в Имперском банке.
— Так, пару защитных артефактов мы заберем. Они тебе пригодятся, — произнес супруг, сгружая большую часть артефактов обратно в ящик, — Остальное пока нам без надобности.
Да уж. Вот, например, артефакт защищающий мать, носящую под сердцем ребенка, и облегчающий роды, мне точно в ближайшие несколько лет не понадобится.
— Повернись, — приказал герцог.
И не успела я опомниться, как кожу в районе солнечного сплетения охладило прикосновение металла, а за спиной тихо защелкнулась цепочка.
— Опасная у меня работа иногда бывает. А ты, как моя жена, теперь становишься яркой мишенью, — пояснил мне свои действия Алмир, — Так мне будет спокойнее.
Страшно представить, отчего он вдруг решил оградить меня от участи быть покромсанной ножом. Но остается только порадоваться предусмотрительности отца и помолиться, чтобы эти три года прошли как можно быстрее и безобиднее.
Тяжело вздохнув, к следующему ящику потянулась уже сама, не дожидаясь ускорений от герцога.
Когда на свет показалась большая, деревянная, резная шкатулка, сердце пропустило удар.
Я помнила эту шкатулку. Кажется, мама хранила в ней милые сердцу мелочи. Дрожащими руками вытащила ее и опустила на стол, стоящий напротив, всего в шаге от магически зачарованного шкафа с имуществом отца. Откинув крышку, быстро пробежалась взглядом по содержимому шкатулки. Обручальные кольца родителей, сборник стихов, шелковый платок со знакомыми инициалами, маленькие туфельки, что когда-то украшали мои ноги, портрет мамы и мой.
Сердце защемило от этих, с виду бесполезных, но таких родных для меня вещей."
"Судорожный вздох, предвещающий поток слез, готовый брызнуть из моих глаз, сдержать не удалось. Широкие ладони тут же обвили мою талию и прижали спиной к мужской груди.
— Все хорошо, Ханни. Я рядом, — прошептал на ухо герцог Гейрлейв, невесомо прикасаясь губами к волосам, — И буду рядом всегда, когда тебе это понадобится.
