Добираюсь до нижней ступеньки и с облегчением вижу: помещение вовсе не такое мрачное, как я ожидала. Слева – рабочий стол, который не использовали уже какое-то время. Он покрыт стопками папок и бумаг и напоминает скорее угол для хранения, чем место, где человек мог действительно сидеть и работать.
Справа – коробки вещей, накопленных за годы их совместной жизни. Некоторые с крышками, некоторые нет. Из одной коробки торчит видеоняня, и я содрогаюсь, вспоминая недавно прочитанную главу, где Верити рассказала, как отключала ее днем, чтобы не слышать плача детей.
Джереми просматривает вещи за коробками и между ними.
– Ты здесь работал? – спрашиваю я.
– Да. У меня была фирма по продаже недвижимости, и чаще всего я приносил кучу работы домой, так что здесь был мой кабинет.
Он приподнимает простыню и отводит ее в сторону, открывая аквариум, покрытый слоем пыли.
– Бинго.
Он просматривает содержимое аквариума, чтобы убедиться, все ли на месте.
Я по-прежнему думаю про его оставленную карьеру.
– У тебя была своя фирма?
Он поднимает аквариум и несет к столу на другом конце комнаты. Я освобождаю место, убирая бумаги и папки, чтобы Джереми мог его поставить.
– Да. Открыл ее в тот же год, когда Верити начала писать книги.
– Ты любил работу?
Он кивает."
"– Да. Было тяжело, но у меня хорошо получалось, – он включает аквариум в розетку, чтобы проверить, работает ли подсветка. – Когда Верити написала первую книгу, мы оба воспринимали это скорее как хобби, чем как настоящую карьеру.
Когда книгу удалось продать, мы по-прежнему относились к этому не слишком серьезно. Но потом о ней заговорили, продавалось все больше книг. Через несколько лет мои заработки начали смотреться на фоне ее доходов просто трогательно, – он смеется, словно это воспоминание ему приятно. – К моменту, когда она забеременела Крю, мы оба понимали, что я работаю только ради работы. Мой доход никак не влиял на наш уровень жизни. И это был единственный выход. Мне пришлось оставить работу, она требовала слишком много времени.
Он выключает в аквариуме свет, и в этот момент раздается хлопок. Единственная в подвале лампочка отключается.
Наступает абсолютная темнота. Я знаю, он прямо передо мной, но больше его не вижу. Пульс ускоряется, и я чувствую на руке его пальцы.
– Вот, – говорит он и подносит мою руку к своему плечу. – Видимо, сработал предохранитель. Иди за мной, а когда доберемся до верха, просто обойдешь меня и откроешь дверь.
