Он улыбался ей, когда заметил, что я открыла глаза.
– Привет, мамочка.
Пожалуйста, не называй меня так.
Но я все равно ему улыбнулась. Отцовство ему шло. Он выглядел счастливым. И неважно, что его счастье не имело почти никакого отношения ко мне. Но, даже в своей ревности, я его ценила. Возможно, он из тех отцов, что меняют детям подгузники. Помогают их кормить. Я знала, что со временем начну еще сильнее ценить эту его сторону. Мне просто нужно привыкнуть. Привыкнуть к материнству.
– Принеси мне ту, что со шрамом, – попросила я.
Джереми состроил гримасу, давая понять, что огорчен моим лексическим выбором. Знаю, я выразилась странно, но мы еще их никак не назвали. Шрам был единственной отличительной чертой.
Он принес ее и положил мне на руки. Я посмотрела на девочку. Я ждала потока эмоций, но не почувствовала ничего. Потрогала ее за щеку, провела пальцем по шраму. Видимо, вешалка была недостаточно крепкой. Возможно, нужно было использовать что-нибудь потверже. Вязальную спицу? Не факт, что хватило бы длины.
– Доктор сказал, шрам мог получиться из-за царапины, – рассмеялся Джереми. – Они подрались еще до рождения.
Я улыбнулась дочери. Не потому что захотелось, а потому что мне полагалось улыбаться. Я не хотела пробудить в Джереми подозрения, будто я обожаю ее меньше, чем он. Я взяла ее ручку и обернула вокруг своего мизинца.
– Частин, – прошептала я. – Ты получишь лучшее имя, раз сестра так жестоко с тобой обошлась.
– Частин, – повторил Джереми. – Мне нравится.
– И Харпер. Частин и Харпер.
Эти два имени были в списках, которые он мне присылал. И меня вполне устраивали. Я выбрала их, потому что он упомянул их больше одного раза, а значит, они ему особенно нравились. Возможно, если он увидит, как я стараюсь его любить, он не заметит двух зон, где моей любви не хватает.
Частин заплакала. Она извивалась у меня в руках, и я не знала, что делать. Я начала укачивать ее, но мне стало больно, и я прекратила. Она кричала все громче и громче.
– Возможно, она хочет есть, – предположил Джереми.
"
"Я была так увлечена мыслью, что они не переживут родов после всего, чему я их подвергла, что не особенно думала о том, что же будет дальше. Я знала, что грудное вскармливание – лучший вариант, но совершенно не хотела портить этим свою грудь. Особенно если учесть, что их двое.
– Похоже, кое-кто голоден, – сказала медсестра, с важным видом зайдя в палату. – Вы кормите грудью?
– Нет, – сразу ответила я. Мне хотелось, чтобы она немедленно вышла обратно.
