Интересно, как давно он у нее? Откуда появился? Иду вдоль ряда снимков к гораздо более ранней фотографии, где близняшки еще совсем маленькие. У улыбчивой есть шрам даже на этом снимке, значит, она получила его совсем рано.
Джереми спускается вниз и останавливается рядом со мной. Я показываю на близняшку со шрамом.
– Это кто?
– Частин, – говорит он. Потом показывает на другую. – А это Харпер.
– Они так похожи на Верити.
Я не смотрю на него, но краем глаза замечаю, что он кивает.
– Откуда у Частин шрам?
– Она с ним родилась, – говорит Джереми.
– Доктор сказал, это шрам от фиброзной ткани. Не редкость, особенно у близнецов, потому что им не хватает места.
Смотрю на него, гадая, правда ли это. Или, возможно, каким-то образом так сказалась неудачная попытка аборта Верити.
– У обеих девочек была аллергия на одно и то же? – спрашиваю я.
И сразу подношу руку ко рту и сжимаю челюсть, сожалея о сказанном. Я могла узнать, что у одной из них была аллергия на арахис, только если читала о ее гибели. И теперь он знает, что я читала о гибели его дочери.
– Прости, Джереми.
– Все нормально, – тихо отвечает он. – И нет, только у Частин. На арахис.
Он не развивает тему, но я чувствую на себе его взгляд. Поворачиваю голову, и наши глаза встречаются. Потом он смотрит вниз, на мою руку. Бережно поднимает ее и переворачивает.
– Откуда у тебя это? – спрашивает он и проводит большим пальцем по шраму на моей ладони.
Я сжимаю руку в кулак, но не потому, что пытаюсь спрятать шрам. Он стал почти незаметным, я редко о нем вспоминаю.
Я приучила себя о нем не думать. Я прячу его из-за прикосновения Джереми – его палец словно прожег дыру в моей руке.
– Не помню, – быстро говорю я. – Спасибо за ужин. Пойду в душ.
Иду мимо него в хозяйскую спальню. Он уступает мне путь. Добравшись до комнаты, я быстро открываю дверь, так же быстро закрываю ее и прижимаюсь к ней спиной изнутри, пытаясь заставить себя расслабиться.
Нельзя сказать, что мне неуютно в его присутствии. Джереми Кроуфорд – хороший человек. Возможно, дело в рукописи, потому что я не сомневаюсь – он бы смог поровну разделить любовь между женой и тремя детьми.
Он не сдерживает чувств, даже сейчас. Даже когда его жена буквально обездвижена, он продолжает ее самоотверженно любить.
Он из тех мужчин, что могут легко привлечь женщину вроде Верити, но я не уверена, что когда-либо смогу понять, как Верити могла быть настолько им поглощена и одержима, что появление их общего ребенка могло разбудить в ней такую ревность.
