Он выглядел вовсе не угрюмо. Это было отчаяние.
– Мне очень жаль, – шепчу я.
Это правда. Мне жаль его дочь. И жаль, что я проявила любопытство.
– А вы? – спрашивает он. Прислоняется к столешнице, давая понять, что готов к этому разговору. Что ждал этого разговора. Ждал, когда встретит кого-нибудь, рядом с кем его трагедии покажутся менее трагичными. Так бывает, когда переживаешь нечто самое страшное. Ищешь людей вроде себя… Людей, которым хуже, чем тебе… И используешь их, чтобы почувствовать себя лучше после кошмарных вещей, которые с тобой случились.
Прежде чем заговорить, я сглатываю – теперь мои трагедии кажутся ничтожными. Вспоминаю последнюю и стесняюсь рассказывать о ней вслух – по сравнению с его она кажется совсем незначительной.
– На прошлой неделе у меня умерла мама.
Он не реагирует на мое горе так, как я отреагировала на его. Он не реагирует вообще – возможно, потому что надеялся, что у меня все хуже, чем у него. Но нет. Он победил.
– Как она умерла?
– Рак. Последний год я ухаживала за ней у себя в квартире.
– Он первый человек, кому я сказала об этом вслух. Я чувствую на запястье биение пульса и сжимаю его другой рукой. – Сегодня я вышла на улицу впервые за несколько недель.
Еще несколько мгновений мы смотрим друг другу в глаза. Я хочу сказать что-нибудь еще, но прежде мне никогда не приходилось вести столь тяжелый разговор с абсолютно незнакомым человеком. И мне хочется его закончить, потому что куда он может завести?
Никуда. Он просто заканчивается.
Мужчина снова поворачивается к зеркалу и осматривает себя, поправляя прядь непослушных темных волос.
– У меня встреча, я должен идти. Вы уверены, что все хорошо?
Теперь он смотрит на мое отражение в зеркале.
– Да. Нормально.
– Нормально? – он поворачивается, произнося это слово, словно вопрос, словно нормально звучит вовсе не так убедительно, как хорошо.
– Со мной все будет нормально, – повторяю я. – Спасибо за помощь.
Я хочу, чтобы он улыбнулся, но момент неподходящий.
Интересно, как выглядит его улыбка. Мужчина слегка пожимает плечами и говорит:
– Ну хорошо.
Потом отпирает дверь и распахивает ее, пропуская меня вперед, но я не выхожу. Вместо этого я продолжаю смотреть на него, еще не готовая столкнуться с внешним миром. Я оценила его доброту и хочу сказать что-нибудь еще, как-то его поблагодарить – возможно, купить кофе или вернуть потом рубашку. Меня привлекает его альтруизм – такая редкость в наши дни.
