Тянусь к телефону, лежащему на пассажирском сиденье – хочу написать сообщение Кори, что добралась. Положив руку на ручку водительской двери, я замираю и вжимаюсь в сиденье. Потом поворачиваюсь к окну.
– Черт!
Какого хрена?
Шлепаю себя по груди, чтобы убедиться, что сердце по-прежнему бьется: через окно машины на меня уставилось чье-то лицо. Потом понимаю, что это всего лишь ребенок, и закрываю рот рукой, надеясь, что он не услышал доброй порции ругательств. Он не смеется. Просто смотрит, и это еще страшнее, чем если бы он напугал меня намеренно.
Он – миниатюрная версия Джереми. Тот же рот, те же зеленые глаза. В одной из статей я читала, что у Верити и Джереми было трое детей. Должно быть, это их маленький сын.
Открываю дверь, и он отступает назад, когда я выхожу из машины.
– Привет.
Ребенок не отвечает.
– Ты здесь живешь?
– Да.
Смотрю на дом у него за спиной, задаваясь вопросом, каково ребенку расти в таком месте.
– Должно быть, здорово, – бормочу я.
– Было раньше, – он поворачивается и идет к входной двери.
Мне сразу становится его жалко. Боюсь, я не слишком хорошо осознала ситуацию, в которой оказалась эта семья. Этот маленький мальчик, которому не больше пяти лет, потерял обеих сестер. Кто знает, как сказалось такое горе на его матери? По Джереми случившееся заметно невооруженным взглядом.
Оставив чемодан в машине, я иду за маленьким мальчиком. Нас разделяет всего несколько метров, когда он открывает дверь и заходит в дом, а потом закрывает ее прямо у меня перед носом.
Несколько секунд я жду, предположив, что это шутка. Но потом вижу сквозь матовое стекло, как он уходит вглубь дома, даже не думая меня впускать.
Я не хочу называть его придурком. Он маленький ребенок, и ему пришлось через многое пройти. Но я предполагаю, что он может быть придурком.
Звоню в дверной звонок и жду.
И жду.
И жду.
Снова звоню в звонок, но ответа нет. Джереми прислал мне в электронном письме контактную информацию, поэтому я ищу его номер и набираю сообщение.
«Это Лоуэн. Я у входной двери».
Отправляю сообщение и опять жду.
Несколько секунд спустя я слышу, как кто-то спускается по лестнице. И вижу сквозь матовое стекло, как вырастает силуэт Джереми, который подходит к двери. Но прежде чем открыть ее, он замирает, словно делает вдох. Не знаю почему, но эта пауза убеждает, что ситуация нервирует не только меня.
Как ни странно, его вероятное волнение меня успокаивает. Я думала, это работает иначе.
