Джереми опускается на корточки, словно колени вот-вот не выдержат, и проводит руками по волосам.
– Спят, – с облегчением повторяет он.
Я чувствую облегчение. Хотя нет.
Моя паранойя начинает влиять на Джереми.
Я совсем не помогаю ему, высказывая свои опасения. Через несколько секунд в дом заходит Эйприл. Она смотрит на меня, потом на Джереми, сидящего на лестнице. Он поднимает взгляд и видит Эйприл.
Джереми встает, спускается по ступеням и, не глядя ни на меня, ни на Эйприл, направляется к двери, распахивает ее и выходит на улицу.
Эйприл смотрит то на меня, то на дверь.
– Тяжелая ночь с Крю, – пожимаю плечами я.
Не знаю, верит ли мне сиделка, но она начинает подниматься по лестнице, словно ей плевать, правда это или нет.
Иду в кабинет и закрываю за собой дверь. Достаю оставшуюся часть рукописи и принимаюсь за чтение. Мне нужно закончить сегодня. Нужно узнать, чем все кончится и есть ли вообще конец. Потому что у меня возникает ощущение, что я должна показать рукопись Джереми. Он должен знать, что не ошибался, когда говорил об отсутствии связи.
Потому что он действительно не знал Верити.
В этом доме что-то не так, и у меня такое чувство, что скоро случится что-то еще. Беда не приходит одна.
В конце концов, этот дом полон хроников. И давно пора произойти следующей трагедии.
Глава четырнадцатаяУтро смерти Харпер вспомнить несложно – это случилось всего несколько дней назад. Я помню, как она пахла. Сальными волосами. Она не мыла голову два дня. Что на ней было надето.
Фиолетовые легинсы, черная футболка и вязаный свитер. Что она делала. Сидела с Крю за столом и раскрашивала раскраску. Последнее, что сказал ей в тот день Джереми. Я люблю тебя, Харпер.
В тот день исполнилось шесть месяцев со дня смерти Частин. А значит, я провела сто восемьдесят два с половиной дня с чувством обиды на виноватого ребенка.
В ночь накануне ее смерти Джереми спал наверху. Крю зовет его почти каждую ночь, и последние два месяца он спит в гостевой комнате на втором этаже.
Я пыталась убедить его, что это вредно для Крю. Что он балует мальчика. Но Джереми меня больше не слушает. Его интересуют только два оставшихся ребенка.
Даже странно, детей теперь на одного меньше, но каким-то образом они требуют больше внимания.
Со смерти Частин секс был у нас четыре раза. Когда я пытаюсь, он не возбуждается. Даже когда я сосу его член. Самое худшее, что это, похоже, его совсем не беспокоит. Он мог бы принять виагру, но отказывается.
