– Мы уже испытывали такое, – вцепился в перегородку Савельев, – когда летели к вам. Второй раз попадаем в какую-то щель между стенками."
"– Это не стенки… возможно, мы видим браны в каком-то другом измерении. Получился двойной переход… Хорошо бы не промахнуться мимо своей браны.
– Что вы имеете в виду, Егор Левонович?
– Столкновение бран – сложное явление. Это вам не стукнуться лбом о столешницу. Большая Вселенная кишит бранами, но они все реализованы в разном количестве измерений. Мы вылетели куда-то в одно из таких измерений.
– То есть мы в космосе?
– Я не знаю, как назвать этот континуум. Но скорее всего это не космос. То есть не безвоздушное пространство. В противном случае воздух из кабины улетучился бы – и мы задохнулись.
– Как долго мы будем находиться здесь?
– Хотел бы я знать… в прошлый раз это состояние длилось всего пару минут.
– Что вы предлагаете?
– Пусть пилоты не трогают рычаги. Пока что мы летели по оси иномерианы… может, она вынесет нас домой.
– Жаль, что нам не выдали медпакеты, – проворчал Редошкин.
– Ещё немного, и меня вывернет наизнанку.
– Терпи! Все терпят, даже я.
Максим покосился на цеплявшуюся за спинку сиденья бледную Веронику. Произносил он эти слова ради неё, чтобы подбодрить, и добился своего: девушка улыбнулась.
Редошкин засмеялся, и в этот момент темнота упала на вертолёт глыбой базальта, и беглецы из мира Большого Леса снова свалились в колодец бессознательного состояния, чтобы вынырнуть из него через какое-то время. Часы у всех во время попадания в иномериану каждый раз останавливались, но Максиму показалось, что лично он отсутствовал в реальности всего пару мгновений.
Шелест в ушах сменился лопотанием винтов.
Тело приобрело вес и впечаталось в сиденье, едва не сломав позвоночник.
Вскрикнула Вероника.
Максим первым делом подсунулся к ней, преодолевая боль в спине, взял девушку за руку.
– Живая?
– Наверно… шею свело…
– Потри ладошкой. – Максим подсел к иллюминатору, надеясь разглядеть окрестности вертолёта. Очень хотелось оказаться на Земле, пусть даже в африканском лесу или в Антарктиде, лишь бы на родной планете! Но увидеть майор ничего не смог.
Вокруг Ми-171 плыли космы белого не то пара, не то тумана, скрывающие пейзаж, и понять, где оказался вертолёт, было невозможно.
– Туман? – удивился пришедший в себя Редошкин.
– Кажется, это облака, – сказал Мерадзе.
Максим оглянулся на спутников.
Карапетян враскоряку торчал над своими приборами, вглядываясь в экран компьютера.
