– А где он сейчас, дворник-то?
– Где ему быть? У себя. Все утро снег греб, сейчас, наверное, отдыхает.
– Вон его окна, на первом этаже, возле арки. Постучите. А мы уж пойдем, спина мерзнуть начинает, зимой-то не больно рассидишься, – посетовала бабушка в мохнатой шапке, поднимаясь с места.
Кряхтя и поддерживая друг друга под локотки, старушки направились к своему подъезду. А Алексей отряхнул снег с пальто и двинулся искать дворницкую.
Короткие, в пол-окна шторы на окнах были задернуты, но Алексею с высоты своего роста было прекрасно видно кухню и сидящего за столом крупного седого мужчину.
Он не спеша прихлебывал из чашки и слушал радио – в приоткрытую форточку лился тягучий голос всенародно любимой певицы Людмилы Зыкиной. Алексей поморщился, он терпеть не мог эти напевы о Волге и полустаночках. Хотя о полустаночках, кажется, пел кто-то другой.
Осторожно постучал в форточку, потом еще раз чуть громче – перекрыть поющую Зыкину было непросто.
– Тарас Гаврилович? – позвал Алексей в самую форточку.
Дворник наконец услышал, убавил звук и выглянул в окно.
– Чего надо?
– Надо поговорить. Можно войти? – Алеша решил не тыкать сразу в нос коркой.
– Заходи. Вон подъезд, первая квартира. Чего случилось? Карбюратор барахлит или свечи поменять? – спросил он, едва Алексей показался на пороге.
– Что? Какие свечи? – растерялся поначалу Алексей. – Нет, Тарас Гаврилович, я к вам по другому делу.
– По какому другому? – насторожился дворник, хмуря кустистые брови.
– По поводу вашего знакомого Коростылева Сергея Игнатьевича.
– И Алексей достал удостоверение и фотографию покойного.
Тарас Гаврилович внимательно посмотрел удостоверение, потом крякнул и взглянул на фотографию.
– Я слыхал, вроде он того, умер?
– Так и есть. А вы его хорошо знали?
– Серегу-то? Да так, приятельствовали. – Дворник явно не торопился приглашать Алексея в комнату. – А теперь-то что с того?
– Тарас Гаврилович, может быть, мне все-таки можно войти? Неудобно как-то на лестнице разговаривать.
– Ладно, ступайте на кухню, только сапоги снимите, чисто у меня, – без особого энтузиазма велел хозяин.
Приятный мужик, приветливый.
– Итак, сколько лет вы были знакомы с погибшим? – отказавшись от дружеского тона, сухо, как на допросе, спросил лейтенант.
– Да лет шесть уж поди.
– Где вы с ним познакомились?
– Да здесь, во дворе, – кивнул за окно Тарас Гаврилович. Болтливость явно не была его пороком.
– Расскажите подробнее.
– Летом дело было вроде.
