– Она шевельнулась! – крикнул старик, с омерзением глядя на упавшую лапку. – Когда я загадал желание, она дернулась в руке, точно змея.
– А денег-то нет, – заметил сын, подняв с пола талисман и кладя его на стол, – и не будет.
– Тебе показалось, отец, – сказала жена, глядя на него встревоженными глазами.
Тот покачал головой.
– Ничего, ничего, руки-ноги целы, хотя, ей-богу, она меня напугала до смерти.
Они вернулись к камину, и мужчины раскурили трубки. Снаружи крепчал ветер, и, когда наверху хлопнула дверь, старик вздрогнул.
Непривычная, гнетущая тишина томила их, покуда старики не собрались спать.
– Наверное, деньги будут в мешке, а мешок под одеялом, – сказал Герберт, пожелав им спокойной ночи, – и какая-нибудь мерзость будет пялиться со шкапа на то, как вы прибираете к рукам нечестную добычу.
Старик сидел один в темноте, смотрел на гаснущий огонь и видел в нем разные рожицы. Вдруг возникла такая страшная, такая обезьянья рожа, что он обмер, пораженный. Она кривлялась, эта рожа, и он с нервным смешком ощупью поискал на столе стакан с водой, чтобы плеснуть на уголья.
Его рука ухватила обезьянью лапку, и, судорожно вытерев руку о пиджак, он отправился спать.
II
При ярком свете зимнего солнца, струившего лучи на его завтрак, он посмеялся над своими страхами. Вещи обрели скучный положительный смысл, накануне ими утраченный, и грязную сморщенную лапку бросили на буфет неуважительно, безо всякой веры в ее могущество.
– Наверное, все старые вояки одинаковы, – сказала миссис Уайт.
– Стыд подумать, что мы слушали эту чепуху. Когда они исполнялись, желания, в наши-то дни? А хоть бы и исполнялись – чем тебе могут навредить двести фунтов, отец?
– Свалятся с неба и оглоушат, – заметил легкомысленный Герберт.
– Моррис говорил, оно происходит само собой, – сказал отец, – так что при желании можно сослаться на стечение обстоятельств.
– В общем, до моего прихода к деньгам даже не прикасайся, – сказал Герберт, вставая из-за стола.
– У меня есть опасения, что они превратят тебя в жалкого скупердяя и нам придется отказаться от такого родственника.
Рассмеявшись, мать проводила его до двери, посмотрела, как он вышел за калитку; вернувшись к столу, она втихомолку еще посмеялась над мужниным легковерием. Впрочем, это не помешало ей сорваться с места на стук почтальона и не удержало от энергичных слов по адресу выпивох-сержантов, когда выяснилось, что пришел счет от портного.
