И двойники, призраки главных участников тех событий, по-прежнему творят свои дьявольские дела – те самые, что когда-то и привели к трагедии.
На лбу Харриса выступили крупные капли пота – их никак нельзя было объяснить неторопливой прогулкой по предутреннему лесу. Хотя Харрис видел идущего рядом с ним человека едва ли не впервые и ни единым словом не обменялся с ним в гостинице, тот внушал ему чувство глубокого доверия и спокойствия.
Все еще как во сне, Харрис, хотя и слышал каждое слово, произнесенное спутником, только на следующий день сумел осознать всю важность услышанного, а пока присутствие человека с удивительными глазами, чей взгляд он физически ощущал на себе в темноте, оказывало на его потрясенную душу самое благотворное влияние.
"
"Харрис даже не удивился, сколь странным и своевременным было появление незнакомца у разрушенной школы, ему и в голову не пришло спросить его имя или хотя бы призадуматься, почему один турист так заботится о другом, – он просто шел бок о бок с ним, вслушивался в его спокойную, неторопливую речь, в такие нужные после недавнего испытания слова поддержки.
Лишь однажды, смутно припомнив где-то вычитанное, Харрис повернулся к своему спутнику и, почти помимо своей воли, спросил:
– Уж не розенкрейцер ли вы, сэр?
Однако незнакомец то ли не расслышал, то ли сделал вид, что не слышит вопроса, – он продолжал говорить, точно Харрис и не прерывал его.
Они все шли и шли через лес; и вдруг воображению Харриса явилась знакомая с детских лет картина борения Иакова с ангелом: всю ночь боролся Иаков с неизвестным, превосходившим его силой, пока не вобрал всю эту силу в себя.
– На мысль об угрожающей вам беде меня навела ваша беседа со священником, – спокойно звучал из темноты голос идущего рядом. – После вашего ухода я узнал от него о дьяволопоклонении, тайно утвердившемся в сердце этой простой и набожной маленькой общины.
– Дьяволопоклонение? Здесь? – в ужасе пробормотал Харрис.
– Да, здесь. Группа братьев предавалась ему на протяжении нескольких лет, пока необъяснимые исчезновения местных жителей не привели к раскрытию тайны.
Пожалуй, во всем мире не могли бы они найти более подходящего места для своих гнусных богопротивных злодеяний, чем здешняя деревня, знаменитая своей святостью и благочестием.
– Какой кошмар! – пробормотал торговец шелками. – Какой кошмар! Если бы вы только знали, с какими словами они обращались ко мне…
– Я знаю все, – ответил незнакомец. – Я видел и слышал все.
