Все это время, однако, он все ближе подбирался к двери и наконец решительно заявил:
– Я должен тысячу раз поблагодарить всех вас за теплый прием и за доставленное мне удовольствие, а также за ту высокую честь, которую вы мне оказали. Но я слишком долго злоупотреблял вашим гостеприимством. К тому же мне предстоит еще долгий путь, прежде чем я доберусь до гостиницы."
"Братья запротестовали хором: они и слышать не хотят о том, что он может уйти, – уж по крайней мере он поужинает вместе с ними! Из одного буфета достали пумперникель, из другого – колбасу.
Сварили еще кофе, закурили новые сигары. Брат Майер вынул свою скрипку и начал ее настраивать.
– Если герр Харрис пожелает заночевать, – сказал кто-то, – наверху есть свободная кровать.
– К тому же и выйти отсюда не так-то просто – все двери заперты, – рассмеялся другой.
– Надо пользоваться простыми радостями жизни, – воскликнул третий. – Брат Харрис, конечно же, поймет, как высоко мы оцениваем его визит – последний визит.
Они все отговаривали его и при этом смеялись, будто вежливость была лишь уловкой, а слова – тонкой, очень тонкой завесой, скрывающей их истинное значение.
– Уж близится полночь, – с чарующей улыбкой, но голосом отвратительным, как скрип ржавых петель, сказал брат Калькман.
Их речь становилась все более трудной для понимания. Харрис заметил, что его стали называть «братом», тем самым как бы причислив к своим.
И тут его осенило: весь дрожа, он вдруг понял, что неправильно, совершенно неправильно истолковывает смысл всего, что здесь говорится и что было сказано прежде. Говоря о красоте этого места, о его уединенности, отрешенной от суетного мира и словно специально предназначенной для духовного развития и поклонения, они, как он теперь осознал, вкладывали в эти слова совершенно иной смысл. Их понятия о духовной силе, одиночестве и поклонении вовсе не соответствовали его понятиям.
Ему навязывают роль в каком-то чудовищном маскараде; он находится среди тех, кто облачается в рясу религии, чтобы следовать собственным тайным целям.
Но что все это означает? Каким образом попал он в столь двусмысленное положение? Случайно или по собственной глупости? Или его намеренно заманили в западню? Мысли путались, а уверенность Харриса в себе сильно поколебалась.
