Там дальше, у небольшой искусственной рощицы, располагается ровная поляна, где проводят спортивные тренировки.
— Я стараюсь приезжать сюда хотя бы раз в пару месяцев, посмотреть на девочек. Рассказываю тебе и сама думаю: могла бы и почаще! Но не выходит, представляешь? Время очень быстро летит.
— Иногда быстро, иногда медленно. Смотря чем занимаешься.
— Для тебя этот год был долгим?
Алекс задумывается:
— И долгим, и сложным... Извини, я на минуту. — Он подносит телефон к уху, отходит на несколько шагов и говорит приглушенно на английском: — Привет! Всё хорошо, детка, я занят пока.
.. В парке с Ивой и Демьяном... Да, приеду, когда освобожусь. Мы пообедали, не жди. Целую.
Тут же напрягаюсь. Джемма выглядит доброжелательной и приветливой, но при этом как чувствует, когда мы с Алексом сближаемся.
В сердце вонзаются всё те же иглы. Не то чтобы ревности, скорее болезненного «так быть не должно». Я почти могу это контролировать, почти держу лицо и... почти улыбаюсь. Но внутренне не могу переломить себя и перестать чувствовать.
Будучи в браке, я ужасно ревновала Алекса и боялась, что он будет с другой. Что она узнает, каким он бывает нежным, страстным, нуждающимся. Увидит его лицо, когда он на пике, ощутит его удовольствие.
И сейчас я в агонии. Брака давно нет, а боль, словно фантомная, осталась. Красавица Джемма — мой самый страшный оживший кошмар.
Равский возвращается. Заглядывает в коляску, улыбается. Меня вновь жутко злит, какой он успешный, красивый, довольный. И совсем не ревнующий меня.
То, как мы сейчас общаемся, — это взрослые поступки взрослых людей. Я одновременно горжусь нами и ненавижу тот факт, что у нас получается.
— Джемма звонила? Кстати, как вы познакомились? — спрашиваю таким тоном, словно хочу поддержать беседу. — Быков сообщил, что вы вместе пару месяцев.
— Он как всегда не в теме, — усмехается Алекс. — Ива, этот гондон тебя все еще достает?
— Бывает.
— Понял.
— Так что насчет Джеммы?
Он разводит руками:
— Вообще-то это она со мной познакомилась.
Едва не теряю дар речи!
— Ты ведь такое не любишь. В смысле, излишнее женское внимание.
— Не люблю, но вышло неожиданно легко и просто.
— Расскажи, если не секрет.
— Да не секрет вроде. Ей предложили контракт в Москве, хорошие деньги, интересная съемка. И попробовать хотелось, и страшно лететь. Родители навели панику, что в России ее непременно сожрут медведи. Но приключения манили. Я был единственным русским, которого она хотя бы заочно знала в Сиднее.
