Это лучше, чем Алекс будет натыкаться и гадать, что у меня за поклонники.
— Спасибо! Я ждала твоего звонка. Честно-честно.
Алекс пялился. За его спиной была расправленная постель и панорамное окно с безумным видом на океан, который мне так и не довелось увидеть вживую.
Он сидел в рабочем кресле за столом, у ноута. В майке и штанах. Волосы были мокрыми после душа — значит, уже бегал.
Потер лоб, потом все лицо. Произнес:
— К отцу съездишь завтра? Я беспокоюсь, мне кажется, у него депрессия. Вытащи его на обед или куда-нибудь.
Я не знаю, идей ноль. Может, у тебя появятся?
— Хорошо. Он на заводе, как всегда?
Уже четыре месяца прошло с похорон тети Нади, и Дмитрий Андреевич все больше времени проводил на заводе Алекса. Подтянул приятелей, они там что-то исследовали важное. Вели расчеты.
— Да, должен быть там. У меня пара затыков с ебаным космосом. — Алекс неловко засмеялся. — Папа включился. Сколько бы мне лет ни было, отец всегда прикрывает мой зад. Смешно! Но мне не нравится, что он слишком много пашет.
Работа его спасает, но ему семьдесят.
— Я поняла. Все будет хорошо, я проведаю его, все тебе подробно расскажу. Не волнуйся, беру на себя.
— Спасибо, малышка. — Алекс вздохнул тяжело. — Не представляю, что бы делал без тебя. Ночью приснилось, что я перепутал даты и взял билеты не на среду, а на следующий год. Ты прилетела одна в Бангкок, ждешь. Проснулся, перепроверил.
Я склонила голову набок, любуясь им.
— Я тоже проверяю часто. Какой план на день?
— Поеду в лабораторию, потом в офисе проведу пару планерок.
После обеда посёрфим, наверное, с парнями. Вечером терапевт.
— О, ты помнишь?
— Конечно. Я буду.
Счастье растянуло губы в улыбке.
— Спасибо-спасибо-спасибо! Ты мой герой. Мой супермен!
— Да уж.
Алекс к тому времени уже больше двух месяцев проходил когнитивно-поведенческую терапию. Вел дневник, старался.
Я считала его очень хорошим, веселым, смелым. Самым добрым и лучшим человеком из всех, с кем я была знакома! Но мы так часто ссорились из-за ерунды, что рисковали в один из таких плохих дней всё окончательно разрушить.
Его гиперактивность, выражающаяся в стремительности и импульсивности, не способствовала укреплению отношений на расстоянии.
Ревность, усталость, недопонимание — копились. Вместо решения проблем Алекс мог заработаться и забыть обо мне, например, на неделю. Или ответить раздраженно, а я весь день ждала от него эсэмэски. Потом взорваться в ответ на мою обиду. Терапевт помогал ему измениться. Было непросто, я знала.
