Позвонить Иве сейчас? Или это слишком навязчиво?
Как живут другие люди, у которых мысли не устраивают чехарду?
— Равский, ау?
Он улыбается:
— Я скучаю по жене.
— Ты ведь понимаешь, что, если бы не новый госконтракт, наши бы не поняли ваше примирение?
— И что бы они сделали? Выжили меня из «Солар»? Я бы и так ушел на пенсию.
— «Солар» — это ты.
— Давно уже не только я. Знаешь, что я думаю по поводу попыток продавить меня? Мне похуй.
— Это-то понятно.
Алекс улыбается шире. Ему нравится вести подобные пространственные беседы с Борисом, нравятся их споры.
Он говорит:"
"— Все, что я знал о математике, физике и астрономии еще классе в восьмом, блядь, наверное, подтолкнуло меня к идее: что если это наша последняя и единственная жизнь?
— Может быть, и нет.
— А если да? Наша единственная, мать ее, жизнь. И в ней мне хорошо именно с этой женщиной.
Алекс вновь смотрит на часы. Ловит себя на том, что встает с кресла и делает несколько кругов по кабинету. Он хочет Иву прямо сейчас. И хочет, чтобы это чувство было взаимным.
Мысли вновь разбегаются: отправить ей подарок какой-нибудь?
В дверь стучат, и Борис, торопливо попрощавшись, покидает кабинет, столкнувшись на входе с невысоким седовласым мужчиной лет шестидесяти.
— Здравствуйте, полковник, — произносит Алекс вежливо. — Хотите кофе или еще чего-нибудь?
— Вечер добрый, Алекс Дмитриевич. Давайте начнем?
Равский бросает полный тоски взгляд на свое суперудобное кресло, которое в глубине души люто ненавидит. Вообще ненавидит сидеть, но что поделаешь.
Люди вокруг это дело обожают.
Он указывает гостю на стул и занимает свое кресло.
— Да, давайте.
Около часа они обсуждают Яниса Эдгарса, некогда влиятельного человека, известного олигарха. Пять лет назад Алекс и помыслить не мог, что будет заниматься тем, чем занимается в данную минуту. Хватит ли у него духу? Сто процентов да. Злости — уж точно достаточно.
— Есть завод законсервированный, — продавливает Алекс. — Есть отличные спецы, но они сейчас даже не преподают, им запретили из-за связи с «Солар».
Они мне нужны.
— Для нас это херня делов. Лишь бы вы продолжали работать.
Алекс кивает. При подписании госконтракта он поставил условие — защита от врагов. И назвал фамилию. За минувшую неделю провели быстрое расследование и установили, кто испортил прототип. На Эдгарса материала было и без того много, но последняя капля упала именно во время той презентации.
— Никаких условных сроков, — произносит Алекс.
