Он посмотрел на меня долгим испытующим взглядом и грозно спросил:
– Это и есть завещание покойного генерала? Зачем же вы жгли его?
– Ничего я не жгла, – испуганно пролепетала я, запоздало догадавшись, что этот тип из следственной бригады. – Эта бумажка и была в таком виде вон в той хрустальной штуковине, ещё до того, как я сюда вошла. Оно уже давно сгорело, видите, даже гарью не пахнет совсем.
Мужчина поднес клочок ближе к лицу, словно собираясь понюхать. А потом передумал, достал из кармана пакет, пинцет и ловко сгреб туда то, что ещё осталось от черновика завещания.
Затем он поднял голову и с минуту сверлил меня своими глубоко запавшими тёмными недобрыми глазами.
– А кто же тогда его сжёг, если не вы? – оперативник, похоже, попался немного туповатый.
– Не знаю, – пробормотала я, решив отпираться до последнего.
– Вы кто вообще?
– Ксения Воробей, я приехала…
– Документы предъявите, – грубо перебил меня мужчина.
Я сняла с плеча сумку и принялась лихорадочно в ней копаться.
Наконец извлекла паспорт: приучили нас, однако, даже к соседям на чай ходить с паспортом. Незнакомец протянул руку, но я мгновенно спрятала паспорт за спину и заявила:
– Сначала покажите свои документы. Вдруг вы не тот, за кого я вас могла принять?
– Ишь, какие тут все подозрительные! Извольте вам, пожалуйста, – мужчина достал из внутреннего кармана удостоверение, раскрыл и сунул мне прямо в нос.
Мельком взглянув на него, я протянула свой паспорт. Сыщик открыл его и принялся изучать мою фотографию.
А потом меня. И опять фотографию. А потом опять меня. Признаюсь честно: на фотографии я получилась не очень похожей. Растрёпанная я там, хотя точно помню, что старательно причесывалась, вдобавок какая-то испуганная. На самом деле я вовсе не такая. А если хорошо высплюсь, вообще выгляжу чудесно. Во всяком случае, очень молодо я выгляжу, несмотря на свои предпенсионные тридцать пять.
Я ждала, когда же сыщик тоже спросит, я ли это? Но он полистал паспорт и с явной неохотой вернул его мне.
А потом скомандовал:
– Пройдемте со мной, гражданка Воробей.
Так я и оказалась в библиотеке. Там за большим письменным столом из красного дерева сидел второй сыщик, внушительного вида мужчина с густыми тёмными усами и чуть пробивающейся лысиной. Похоже, это и был главный оперативник. Первый втолкнул меня в комнату и заявил:
– Вот, эта женщина, Воробей Ксения Владимировна, жгла завещание тут рядом, в комнате с картинами.
