- И давно это… у вас с ним?
Вопрос слетел с губ против воли. На самом деле я не хотела слышать ответ, но словно желая себя саму добить, зачем-то произнесла вслух то, что меня пугало.
- Я думаю… вам лучше спросить обо всем у него самого! Простите…
Она резко сорвалась с места, выбежала из больницы, а я…"
"А я осталась стоять на месте, только теперь осознав, что все кругом слышали этот разговор. Были свидетелями моего позора. И это делало случившееся каким-то особенно реальным и болезненным, лишая шанса на малейший самообман.
Хотелось спрятаться от сочувствующе-любопытных взглядов, укрыться от них руками, как щитом. Я провела ладонью по лицу, словно так можно было удержать на месте закипавшие в глазах слезы…
Все, чего желалось сейчас - это развернуться и уйти. Но как вернуться домой, к дочерям, как объяснить им все это?.. Как рассказать, что их обожаемый отец не просто в больнице… но и что я понятия не имею о том, как он?..
Было унизительно подходить снова к стойке и называть себя женой Вячеслава Терехова после того, как это уже сделала другая женщина.
Но выбора у меня не было.
Сгорая от стыда и ощущения на себе чужих, жадных до скандалов взглядов, я приблизилась. Рот искривился в дерганной, нервной, неловкой улыбке. Губы разомкнулись, готовясь задать вопрос…
Но делать этого, к счастью, не пришлось. Словно посочувствовав мне, женщина за стойкой произнесла первая:
- Терехов в стабильном состоянии. Можно сказать, что он легко отделался. Но сейчас к нему нельзя…
Я коротко кивнула, выражая этим жестом одновременно понимание и благодарность.
И, больше не медля, едва сдерживаясь от того, чтобы не перейти на бег, пошла прочь.
Прохладный воздух ударил в лицо, как только я оказалась снаружи. Сделав судорожный вдох, устало прикрыла глаза. Короткая передышка…
Перед тем, что ожидало меня впереди.
Глава 3
Как добралась до дома - позже не могла вспомнить и сама.
Кажется, шла куда-то, не разбирая дороги, заложив дрожащие руки в карман старого плаща. Думала… не хотела, но против воли все думала о том, как теперь изменится привычная жизнь.
Сочиняла в голове, что скажу мужу, когда появится такая возможность. Воображала, как он станет раскаиваться…
А может, и не станет. Логика была неумолима: эта женщина считала себя вправе явиться к нему в больницу и назваться его женой. Они были близки достаточно, чтобы она знала обо мне, знала меня в лицо.
Нет, как бы ни хотелось утешиться, как ни мечталось обмануться, но было абсолютно ясно: это случилось не вчера.
