- Мое!
Он с удивлением поднял голову от бумаг, уставился на меня, как на собаку, посмевшую куснуть своего хозяина."
"- Это - мое дело. Потому что ты потратил столько денег на эту женщину, в то время, как я…
Я задохнулась от обиды, возмущения, горечи, навалившихся на меня тяжким грузом. Говорить было трудно, слова буквально обжигали горло, с трудом складываясь в осмысленные фразы…
- В то время, как я хожу в обносках!
- Я тебя к этому не принуждал.
- Но ты все видел! Ты мог обратить внимание, предложить что-то купить… дать больше денег, в конце концов! А я же… я ведь тебя жалела! Ничего не просила, думая, веря, что ты и так все отдаешь нашей семье… а ты…
- Лида, кончай ты эти истерики.
Он произнес это спокойно, с какой-то даже… досадой. Выпрямился, держась рукой за шкаф, поморщился - то ли от боли, то ли от недовольства. Посмотрел на меня тяжелым взглядом, равнодушно отчеканил:
- Твои крики ничего не изменят. Я поступил так, как посчитал нужным.
Его непробиваемое безразличие, его уверенность в собственных действиях, ранили куда глубже, чем все, что случилось до этого, вместе взятое. Что может быть страшнее, чем вдруг обнаружить, что отдала всю жизнь человеку, которому на тебя плевать?..
- Значит, дальнейшие разговоры будем вести в суде.
Удалось произнести это почти спокойно, хотя внутри меня всю трясло.
- Я ведь тебе сказал уже - никакого развода…
- Мне плевать, что ты сказал! Так же, как тебе плевать на мои чувства и потребности!
Нервно заправив волосы за ухо, я провела трясущейся рукой по лицу, пытаясь успокоиться.
Направилась было к выходу, потому что говорить было больше не о чем, но Слава скалой вырос на моем пути.
- Давай я тебе все разъясню, раз ты до сих пор не поняла, - проговорил он тоном учителя, отчитывающего нерадивого ученика. - Ты же без меня - никто, Лида. У тебя ничего нет. Ты даже ни на что способна, кроме как махать шваброй! И если будешь дальше настаивать на своем, имей в виду - останешься без всего.
Без детей. Без денег. Даже без жилья. Потому что, если помнишь, на эту квартиру деньги давала моя мать. И я легко докажу это в суде. Ты ничего не получишь…
Он рисовал страшные перспективы, давил на психику своей силой, своей властью надо мной…
Но не учел одного: мне не было страшно все потерять, потому что у меня, как оказалось, ничего никогда и не было.
