- Лид, я все осознал… - заговорил он вновь - горячо, торопливо, и его красные, воспаленные глаза изулучали нездоровый, лихорадочный блеск. - Я не хочу разводиться. Не хочу тебя терять. Я…
Он схватился за голову, растрепал беспорядочно отросшие волосы… Жадно глотнул воздуха и, словно камни наружу выталкивая, с мукой произнес:
- Я тебя люблю, Лид…
Это признание было настолько неожиданным, что я на миг забыла, как дышать. Где-то слева разливалось непрошеное, щемящее чувство от осознания того, что, кажется, вообще впервые за всю жизнь слышу от него эти слова…
Он никогда не был щедр на комплименты и красивые признания.
И я принимала это, как должное, считая, что все чувства он показывает поступками…
Вот только сколько их было, этих поступков?.. Мизерно мало. Но мне этого было достаточно, чтобы годами воображать, будто меня любят, в то время, как…
- А как же твоя Агния, на которую ты едва ли не молился? - задала вслух возникший в голове вопрос.
Больше не было ни обиды, ни горечи, только сухой интерес к тому, что же заставило Славу так перемениться.
- Я же сказал - я все осознал… мне ты нужна. Без тебя все… не так.
Я подняла на него спокойный взгляд, размеренно ответила:
- К сожалению, Слав, я тоже многое для себя осознала. И последнее, что стану делать - это возвращаться к тебе и той жизни, какую прежде вела.
- И тебе плевать, что я тебя люблю?
Я покачала головой:
- Никого ты не любишь, Слава. Только себя самого.
Последовавшая за моими словами вспышка гнева была острой и внезапной.
- Неблагодарная! - буквально выкрикнул он мне в лицо. - Да я женился на тебе, когда ты залетела! Я за двоих пахал всю жизнь!
Возможно, раньше мне было бы совестно от этих упреков, но сейчас я была в состоянии мыслить трезво и разделять причины и следствия.
- Я залетела, как ты выразился, не без твоей помощи. Ты сам не позаботился о защите. Впрочем, я ни о чем не жалею - ведь иначе не было бы Алины.
И за нее, и за Яну, я буду всегда тебе благодарна, но на этом - все. Отныне мы идем каждый своей дорогой…
Я едва успела договорить, как ощутила, что он схватил меня за плечи и стал трясти, сыпля оскорблениями, среди которых не было ни единого приличного слова.
К счастью, чьи-то сильные руки вдруг отцепили его от меня и, обернувшись, я увидела, как Рамиль впечатывает Славу в стену.
Но больше всего меня поразило даже не это.
