Нет, даже не так. Нужно отважиться на то, чтобы ими воспользоваться.
Это я поняла в тот самый поздний вечер, когда наш тихий с Рамилем разговор был так резко и внезапно прерван.
Чужое вмешательство рассеяло, разрушило волшебство и магию момента, этой нежданной и откровенной беседы по душам… Словно очнувшись ото сна, я поднялась на ноги и принялась собираться домой. Но происходивший в коридоре диалог доносился до меня, вынуждая невольно прислушиваться…
- Все пропало! - восклицал нервно чей-то голос, искаженный паникой.
Не сразу, но я узнала в нем одного из работников пресс-службы клуба - Колю.
- Кончай рефлексировать и объясни все толком, - строго прервал его Рамиль.
Его голос звучал твердо, уверенно, невозмутимо, будто у него были ответы и решения на все вопросы, на все проблемы. Я вдруг поймала себя на том, что он всегда говорил именно так. Словно для него не существовало невыполнимых задач, неразрешимых дел…
Ему хотелось довериться. Хотелось поверить. На него можно было… опереться. И точно знать, что эта опора не покачнется, не рухнет, не подведет.
Я прожила в браке шестнадцать лет, считая себя защищенной, считая за мужем, как за каменной стеной. Но только сейчас понимала разницу между настоящей надежностью и неволей, облаченной в маску заботы.
Рамиль ничего не навязывал, ни к чему не подталкивал, он просто был готов протянуть руку тогда, когда это действительно нужно или направить в верном направлении, когда сама уже не видишь дороги. В нем не было эгоизма, в его поступках отсутствовало преследование своих собственных целей.
И этот контраст между ним и моей прошлой жизнью, теми отношениями, к которым привыкла за эти годы так, что все происходящее казалось естественным и нормальным, сейчас попросту поражал, почти шокировал…
- Наш редактор не выходит на связь! - тем временем, чуть успокоившись, наконец объяснил Николай. - Я не могу больше ни до кого дозвониться в такое время… Мы завтра не выпустим программки!
Я не очень понимала, что такого страшного случится, если эти программки не выйдут, но, видимо, это было и в самом деле серьезной проблемой, если учитывать, как он нервничал.
- Ясно, - протянул Рамиль.
Прошло несколько секунд, в течение которых он, видимо, о чем-то размышлял. Я устало убрала рабочую одежду в шкафчик и развернулась к выходу, чтобы направиться наконец домой, когда фигура Рамиля вновь выросла на пороге.
- Лидия, ты нам не поможешь?
Я едва видела его лицо, но почему-то в этот момент мне показалось, что он улыбается.
