Еще в юности ей стало ясно, что глухота навсегда изменила ее жизнь. Совершенно непонятно, почему они вдруг вернулись к ней.
– Может, ты принесешь обед сюда, Марта? Я хочу еще немного поработать над платьем.
– Прошу прощения, но хозяин ждет вас в кабинете.
– Хозяин? Граф Норткот?
Марта слегка улыбнулась и ответила:
– Да, дорогая.
– Он сказал, что ему нужно?
– Нет. Только попросил передать, чтобы вы пришли к нему, как освободитесь.
Джессика постаралась выглядеть спокойно.
– Спасибо, Марта, – непринужденно сказала она, упорно делая вид, что ее не волнует тот факт, что, хотя со дня свадьбы прошла неделя, супруг только сейчас захотел с ней поговорить.
– Скажи графу Норткоту, что я сейчас спущусь к нему.
– Хорошо. – И Марта вышла в коридор, оставив ее одну.
Джессика вздохнула и расправила складки своего дневного, в зеленую и белую полоску, платья. Оно было изрядно поношенным, особенно манжеты на рукавах. Джессика пожалела, что не выбрала утром темно-синее платье, но переодеваться сейчас не было времени.
Она смыла с пальцев пятна от карандаша, пригладила волосы, выбившиеся из пучка. Прическа была в порядке, и только несколько непокорных прядей, с которыми она никак не могла сладить, постоянно падали ей на лицо. Джессика направилась вниз, с удивлением замечая, как сильно нервничает.
Дверь в кабинет была открыта. Муж стоял спиной к ней и опирался руками о раму решетчатого окна. Густые темные волосы касались сзади воротника рубашки.
Джессика помнила, как она гладила их, откидывая пряди с лица.
Она знала, что один непослушный локон постоянно падает ему на лоб, и когда Саймон повернется, тот опять будет там.
Саймон не надел жилетку и сюртук, только белоснежную, свободного покроя рубашку, которая подчеркивала загорелую кожу. Ноги облегали черные бриджи. Причем так сильно, что у Джессики вспыхнули щеки. Ее руки знали, каково это – касаться упругих рельефных мышц его тела.
Джессика стояла неподвижно, но Саймон словно почувствовал ее присутствие и повернулся. Их взгляды встретились.
Его щеки были гладко выбриты, лицо казалось немного бледным и осунувшимся, что встревожило Джессику. Но зато к нему вернулись его прежние властность и желание все контролировать, с которыми она сражалась с самой их первой встречи.
Джессика была уверена, что ей удастся сохранять спокойствие, но, оказавшись наедине с Саймоном, немного запаниковала. Ей казалось, что, идя по коридору, она настроилась на разговор и отрепетировала все слова, которые хотела сказать мужу.
