Когда они вдвоем осторожно положили его на подушку, Саймон вскинул руку и стянул с себя простыню, обнажая всю верхнюю часть тела. Санджай быстро схватил ее, чтобы тот не раскрылся полностью, но то, что увидела Джессика, заставило ее вздрогнуть.
Большой страшный шрам пересекал живот Саймона. Он начинался от подмышки и заканчивался чуть ниже талии. Санджай попытался спрятать его под покрывалом, но Джессика остановила слугу.
– Откуда у него этот шрам? – спросила девушка.
– Из Индии, мэм, – ответил Санджай. – Это случилось давно.
Он чуть не умер от раны. Тогда-то в него и вселились демоны малярии.
– Но… Как? Кто его так ранил?
Санджай молча накрыл грудь Саймона, а потом посмотрел в глаза Джессики. Его лицо было непроницаемым.
– Я попрошу хозяина рассказать вам об этом, когда он будет готов, – загадочно ответил индус.
Джессика глянула на мужа, потом смочила губку холодной водой и стала вытирать пот с его лица. Она только успела покончить с этим, как Саймона начало знобить. Его трясло так сильно, что кровать под ним ходила ходуном.
Джессика стала накидывать на него все одеяла, которые ей подавал Санджай. Поскольку Саймон не лежал спокойно, она решила как можно крепче подоткнуть их – сначала под его широкие плечи, потом спустилась вниз, к груди и плоскому животу, талии, подвернула теплую материю под его бедра и длинные ноги. Но прошло совсем немного времени, и Саймон одним сильным рывком откинул одеяла так, что все они оказались на полу."
"У Джессики и в мыслях не было уйти и оставить Саймона наедине с Санджаем.
Она осталась сидеть рядом с ним, минуты складывались в часы, время медленно шло вперед. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем взошло солнце.
Джессика отлучилась ненадолго, чтобы перекусить, но потом все равно вернулась. Весь этот день и всю ночь она омывала Саймона смоченной в холодной воде губкой, когда жар лихорадки пожирал его изнутри, укрывала теплыми одеялами, когда его трясло в ознобе. И пока Джессика смягчала приступы лихорадки и дрожи, Санджай крепко держал хозяина за руки, чтобы он не поцарапался и не поранил кого-нибудь из них.
В какой-то момент Саймон начал говорить с ними – отрывисто, непонятно. Джессика читала по губам отдельные слова, но что они означали, так и не смогла расшифровать.
И лишь когда занялся рассвет и наступил второй день, Саймон наконец успокоился и забылся сном. В болезни явно наступил перелом.
Джессика положила руку ему на лоб и почувствовала, что температура спала.
