Меф узнал это движение – быстрое, почти змеиное. Так Арей нередко делал, когда, высыпав на стол песчинки захваченных эйдосов, бережно сметал их гусиным пером к центру стола.
– Боюсь, ты не представляешь последствий своих слов. Дарх по определению не может быть пуст, – сказал мечник веско. Сердце Мефа пропустило один такт. Затем два или три раза отработало ровно и пропустило еще один. Он понял.
– Пустой дарх немедленно отберет у тебя твой собственный эйдос. Странно, что Лигул до сих пор не прокрутил эту комбинацию, – протянул Арей, разглядывая болтавшегося на перевернутой картине горбуна.
Тот, жадно прислушиваясь, перестал дергать ногами.
– Хотя я, кажется, догадываюсь, отчего он тянет. Вообрази себе ситуацию, при которой твой эйдос оказывается в твоем же дархе. При этом раскладе ты добровольно отрекаешься от своей души. Фактически сам становишься собственным поработителем. В результате ты будешь, конечно, служить мраку, но всему мраку, а не конкретно Лигулу… Сейчас же наш малютка сам мечтает получить твой эйдос в свой дарх.
Иметь эйдос повелителя мрака в своем дархе – это уже кое-что. Ты будешь главой мрака, а Лигул – твоим хозяином. Ощущаешь разницу?
– Есть такое дело. Ничто так не губит абсолютные идеи, как мелочный эгоизм, – прокомментировал Меф.
Горбун гневно дрыгнул ногой и, разжав руки, шлепнулся на головы самоубийцам. Те, хотя и делали вид, что ловят, в последний момент расступились и позволили ему упасть.
– В общем, не теряй времени, синьор помидор! Отправляйся за эйдосом валькирии! – сказал Арей настойчиво.
Мефу стало жаль валькирию. Он вспомнил ее лучистые, грустные глаза и как порхало копье в ее руках. Копье, которым она великодушно не нанесла ему ни одного действительно опасного удара, хотя могла бы нанести десяток. «Это нечестно. Получается или я, или она», – подумал он.
– А если не отдаст? – спросил Меф с надеждой.
– Я догадываюсь, что ситуация тебя не радует, однако организация, в которой ты работаешь, мягко говоря, занимается не благотворительностью. Не отдаст – попроси получше.
Никогда не видел в магазине шутливый плакат: «Купи у нас – или я застрелю этого пса»? Используй тот же принцип! – сказал Арей.
Лицо мечника пожелтело от затаенной боли. Мефодий вспомнил, при каких обстоятельствах погибли его жена и дочь. И, хотя он отомстил, месть не ослабила боль. Странно другое, то, что после этой истории Арей не перешел на сторону света. Наверное, потому, что дорога крови и мести не ведет в райский сад, чьей бы кровь ни была.
