– Ты все понял? Ты повелеваешь огнем, – спокойно, как о чем-то совсем рядовом, сказала Ната.
– Не огнем – водой, – поправил Мошкин.
– Раньше только водой, а теперь и огнем. Дай мне со стола коробок со спичками!
Мошкин дал. Ната достала одну спичку и отставила руку.
– Вели ей зажечься! Представь, что спички касается пламя! Ну, раскачивайся! – приказала она Мошкину.
Евгеша смутился. Он не любил никому приказывать.
– Спичка, ты зажжешься, да? – попросил он так виновато, будто был должен спичке денег.
Спичка не зажглась, зато коробок с ее приятельницами вдруг зашипел и вспыхнул у Наты в руке.
Смущенный Евгеша ощутил себя Прометеем, который вместо огня подсунул людям неисправную газовую зажигалку. Вихрова торопливо бросила коробок на пол и затоптала ногой.
– Молодец, прогресс есть! Остальное – дело техники! Потренируешься на досуге! – великодушно сказала она.
Глядя на сгоревший коробок, Мошкин вспомнил, что о чем-то подобном говорилось в пророчестве. «Вода и лед должны родить огонь…»
Окно вновь широко распахнулось от порыва ветра, и комната начала быстро наполняться снегом.
«Вот они тут как тут – вода и лед», – подумал Евгеша, спеша навалиться на раму.
– Я проснулась, когда этот мелкий гад Зудука все тут уже облил и начал поджигать. Напомни мне, чтобы я его прикончила! Запытала в миксере и погребла в микроволновке! – сказала Ната.
За дверью кто-то тревожно пискнул. Топот маленьких ножек подсказал, что кто-то быстро смывается. Сострадательному Мошкину стало жаль Зудуку.
– Да ладно тебе! Чего ты такая злая? – спросил он миролюбиво.
– Да, может, хочется влюбиться, а не в кого! – с вызовом отвечала Ната.
– Тебе же только глазом моргнуть!
– Да вот не тянет как-то. Некому моргать. Жуткое безрыбье! Приличные мужчины вымерли как мамонты! – кокетливо глядя на него, сказала Ната.
Нелепый вид закутанного в одеяло Мошкина ее забавлял, особенно когда она обнаружила, что герой явился совершать подвиг в одном носке. Длина одеяла не позволяла это скрыть.
– Слышь, Мошкин, а ты довольно мускулистый и плечи широкие… Качаемся? – промурлыкала она, разглядывая его.
– Ага. Качаюсь. С обезьянами на ветке, – сказал Мошкин, нечаянно воспользовавшись одной из фразочек Буслаева.
– О, молодой человек, я вижу, натуралист? Спасем всех панд, закопаем всех дождевых червей! Чего ты отодвигаешься? Я же просто прикоснулась к твоей руке. Ты меня боишься? Ты такой забавный…
– Я боюсь, да? Но не совсем боюсь, нет? – как всегда запутался Мошкин.
– Тогда подойди ближе.
